Книга Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь!, страница 68 – Ксюша Иванова

-Привет. Ну, вроде бы, да. Настроение нормальное. А чего звонишь?

-Да чего? Тут такое дело... Помнишь вчерашнюю девочку, которую мы с моим обормотом поймали?

-Ну? - блин, я и забыл про эту девочку совсем!

-Прикинь, она из Звенигорска! Сбежала искать отца. Он тут перед Новым годом, оказывается, ушёл к любовнице из семьи. Мать ее там чуть ли не в инфаркте из-за пропажи дочки. А мы пол ночи выясняли, кто она и откуда. Молчала, засранка, как партизанка. А у наших коллег, сам понимаешь, праздник. Они заяву о пропаже каким-то чудом проворонили. Короче, ЧП мирового масштаба у нас.

-Да-а, дела-а...

-Так я по делу звоню! Ты ж не пил вчера. А у нас тут все после возлияний. А девочку нужно срочно домой вернуть.

Вздыхаю.

-На такси не пробовал отвезти?

-Так число сегодня какое? Нашел тут одного... калеку, бля, так он такую цену заломил за поездку, что мне проще его убить и отсидеть, чем заплатить... Ну, и там нужно же уладить дела с местными ментами - по заяве решить вопрос...

-Ладно. Понял. Съезжу.

Можно, как раз, Нео с собой взять. Прокатить...

Заглядываю в спальню.

Окна зашторены.

Но в сумраке видно, что она лежит на диване, укрытая одеялом.

Умаялась бедненькая ночью.

Ну, ладно, я быстро сгоняю, а она пусть поспит...

Сажусь с трудом. Комната вращается перед глазами. Тошнит.

Когда все-таки сажусь, затылок простреливает болью. Рука сама тянется к нему.

Прикоснуться невозможно - такое ощущение, что там рана! Хотя я как-то непонятно всё ощущаю. Кажется, что чувствительность в пальцах еще не вернулась.

А еще понимаю, что у меня болит лицо. Трогаю нос - он явно распухший.

-Нила! - в комнату вбегает Бедаев. - Сказано же, что тебе нужно лежать!

За плечи бесцеремонно укладывает меня обратно. Затылок, касаясь подушки, снова отдаёт болью в голову!

-У меня на голове что-то, - пытаюсь объяснить ему. - Ты не видел? Почему врачу не сказал?

-Да что там у тебя? Нормально всё, - отмахивается он. - Рассказывай давай, что ты тут натворила с собой!

Неужели правда? И это я сама себя так?

-Ничего не понимаю...

От усилий, которые я прилагаю, чтобы вспомнить хоть что-то, начинает пульсировать болью в висках.

-Больно? - Родион садится рядом на диван и начинает гладить меня по руке.

Смотрит с таким сочувствием, что мне даже жалко его становится - вон как за меня переживает!

-Давай, я тебе таблеточку дам? От головной боли? Доктор со скорой сказал, что эти можно принимать.

Не помню, чтобы доктор это говорил.

Но я так странно себя ощущаю сейчас, в этом состоянии частичной потери памяти и какого-то каматоза, что уже не знаю, где правильно думаю, а где - нет.

Может, доктор это говорил до того, как я пришла в себя?

Кладу в рот таблетку. Родион поит меня водой.

Укрывает одеялом.

Я что-то важное хотела спросить.

Что?

Не помню.

Ладно, я посплю, а потом вспомню и спрошу!

-Нила! Нилочка! Просыпайся! - кажется, голос Родиона раздаётся буквально сразу же, стоит мне только ненадолго задремать. - Ужинать будем.

Отмечаю про себя, что помню и врачей со скорой, и то, о чем мы говорили с Бедаевым, и, как прежде, помню свой звонок Маше Ржевской. Но чувство того, что из памяти выпало некоторое количество времени не покидает.

-Слушай, малыш, мне тут срочно нужна пара твоих подписей. По работе. Мелочи... Но очень срочно! Давай, я тебе вот так папочку эту подержу, а ты черканешь, а? - Бедаев сует мне под нос какие-то документы.