Книга Одиночки, страница 20 – Анна Шнайдер

— Дикость какая-то, — вырвалось у меня, но больше ничего сказать я не успела — Агата и Вова достигли цели, хором восторженно взвизгнули — и побежали покорять корабль.

— Ничего себе сооружение, — присвистнул Денис. — Внушительное. И горки есть, и лестницы, и внизу местечко, как трюм… Окошки ещё круглые… Пожалуй, Вовка сюда будет часто наведываться.

— Мы тоже раньше ходили, но потом Агате надоело.

Несколько минут мы просто стояли на краю площадки, наблюдая за детьми, причём периодически теряли их из виду — по кораблю бегало столько ребят, что зачастую они сливались в единое многоногое и многорукое чудовище, — а затем Денис предложил сесть на лавочку, и я согласилась.

Несколько минут мы сидели и молчали. Не знаю, о чём думал сосед, с улыбкой глядя на Вову, а я вот рассуждала о судьбе своего нового знакомого.

Есть у меня с детства одна особенность… Я за справедливость. Терпеть не могу, когда страдают невиновные, когда конкурсы выигрывают недостойные и бесталанные, зато с деньгами, когда жизнь раз за разом больно бьёт беззащитных.

Честно говоря, пока мне казалось, что судьба обошлась с Денисом несправедливо. Если он, конечно, не врёт насчёт детства и ситуации с биологической матерью Вовы — но я не верила, что он может врать. Зачем? Наверняка так всё и было. Но за что Денису так достаётся от жизни? Он в прошлом воплощении был серийным убийцей, чиновником-взяточником, надзирателем в концлагере? Иначе подобную жестокость не объяснить.

Как он вообще умудрился остаться добродушным парнем, а не обидеться и озлобиться? Ещё и ответственность за Вову на себя взял.

Я невольно покосилась на безмятежно-голубое небо и мысленно вопросила:

«А когда воздаяние? За плохие поступки надо, но и за хорошие тоже!»

— Ты чего таращишься в небо? — внезапно спросил Денис, и я вздрогнула. — Самолёт, что ли, летит?

— Вроде нет, — пробормотала я, смутившись. — Просто интересно, почему одним — всё, а другим — ничего.

— И ответ ты ищешь в небе? — развеселился Денис.

— А где ещё его искать как не там?

— В себе, мне кажется. В душе.

Я была не уверена в том, что смогу найти ответ на этот вопрос где бы то ни было. Миллионы людей не находят, пишут по этому поводу философские трактаты, а меня вдруг осенит? Нет уж.

— Философия — это всё-таки не моё, — заключила я, решив поменять тему. — А почему ты читаешь Ливия? Интересуешься историей?

— Ага, — подтвердил Денис и начал рассказывать.

Денис

Давно он не получал такого удовольствия от обычного разговора. Хотя, на самом деле, разговор не был обычным — по крайней мере для Дениса не был. Он редко обсуждал в реальной жизни то, что его интересовало, — а именно историю, архитектуру, политику, культуру и искусство, нынешние и прошлые. Мог поговорить с незнакомцами в группах, на которые был подписан, но редко — времени не хватало. Да и возникал порой один любопытный эффект, который Денис называл «эффектом соцсетей», — когда собеседники стремятся поссориться, что бы ни обсуждали. Давно заметил, что споры бывают практически под любым постом, а он не любил конфликты.

Но с Ларой легко было не конфликтовать — злючкой она была, по-видимому, лишь когда включалась защитная реакция. А при обычном обсуждении особенностей римской истории — нет, её вредность спала. Зато включалась эрудированность и умение интересно рассказывать — Денис даже толком не заметил, как почти полностью отключился от реальности, с открытым ртом слушая лекцию Лары о Троянской войне.