Книга Слишком красивая, страница 122 – Анна Шнайдер

Я всё равно не буду встречаться с Эдуардом. И его демонстрация того факта, что Диана мне лгала, ничего не изменила.

— Почему ты так думаешь?

— Доказательств у меня, конечно же, нет, — покачала головой Диана. — Просто я знаю, что Клавдия обычно очень осторожна, а тут… Она видела ведь, что кроме меня, Карелина и Эдуарда рядом ещё ты находишься, а с тобой она не знакома. Мало ли? А Клавдия повела себя… непрофессионально. Однако непрофессионализм — это не про неё, по крайней мере, не про ту неё, которую я знаю.

— Она могла просто ошибиться. Обознаться, например. Ну или не подумать, что сильно подставит тебя, — в конце концов, ничего такого страшного она не сказала, Диан, — зачем-то я начала оправдывать Клавдию, а заодно и Эдуарда.

Спустя пару секунд поняла зачем.

Мне всё-таки не хотелось, чтобы Диана догадалась о нас с ним. Не хотелось её тревожить. А если она додумается, что явление Клавдии — заслуга Эдуарда и затеял он это ради меня… Сильно обидится.

— Всё может быть, — кивнула Диана с грустью. — И тем не менее мне кажется — он специально. Он запал на тебя, Алис. А я мешала ему.

Внутри, возле сердца, словно заворочалась скользкая и холодная змея.

Будь это неправдой, наверное, я засмеялась бы, попыталась отшутиться… Но Диана сказала то, что я отлично знала.

И я не понимала, как ответить, чтобы не причинить ей большую боль.

К счастью, сестре и не нужен был мой ответ.

— Алис, пожалуйста… — В голосе Дианы прорезались умоляющие нотки. — Пообещай, что у тебя с ним ничего не будет. Я не выдержу, если после всего… ты начнёшь с ним встречаться…

Змея подняла голову и мерзко зашипела — словно желала вцепиться Диане в горло. Я мысленно снесла змеиную башку копьём, как Георгий Победоносец, не обращая внимания на разливающуюся в груди горечь, и почти бесстрастно проговорила:

— Хорошо. Я обещаю.

Возвращался к себе домой он в плохом настроении.

Понимал, что это было необходимо и всё он сделал правильно. Даже если Алиса сейчас закусит удила и решит, что ни за что и никогда, — ей полезно знать правду, а то смотрит на Диану как на богиню. Пусть обе спустятся с небес на землю уже наконец.

И всё равно было мерзко. Причём настолько, что даже захотелось надраться, как когда-то в юности — сейчас-то Эдуард практически не пил, если не считать пары бокалов по праздникам. Но когда-то всё было — и алкоголь, и много чего ещё… По сути, родители поэтому даже обрадовались, когда Эдуарда забрали в армию. Решили, что там он повзрослеет. Собственно, так и вышло. Хотя какое-то время после возвращения он ещё пошатался, не зная, куда приткнуться. А потом поступил в институт, стал помогать отцу с бизнесом — и некогда оказалось чудить.

— Дурь — она от безделья в основном, — так говорил его отец. — Если заняться нечем, человек начинает маяться и искать себе занятие. Проще всего найти неприятности. Поэтому, Эдуард, надо работать!

«Надо работать» — вечный девиз Арама Акопяна. Собственно, этим Эдуард и занимался последние лет восемнадцать. Но сейчас он был уверен: ничего не поможет избавиться от ощущения чего-то неприятного, отвратительного, тошнотворного. Будто съел что-то испорченное, а теперь страдаешь.

Из-за чего так? Неужели совесть проснулась? Нет, вряд ли — всё-таки Эдуард искренне считал, что поступил верно. Разве же это плохо — открыть правду человеку, которого обманывают?