Книга Слишком красивая, страница 45 – Анна Шнайдер

— Не много тебе гуляний? — певуче рассмеялась Диана. — Ноги к концу дня отвалятся.

— Ерунда, Ди, я привыкла.

Перед сном, значит…

Вообще-то Эдуард думал поехать в свой загородный дом и в воскресенье наконец заняться одним из любимых дел — а именно покататься на яхте в одиночестве. Но, кажется, планы придётся пересмотреть.

Эдуард просто не мог оставить всё то, что услышал сегодня по телефону, в таком виде. Почему? Как наверняка сказал бы его отец: «Чешется». Он всегда так говорил, когда кто-то совершал необъяснимые и порой даже нелогичные поступки.

Вот и у Эдуарда сейчас «чесалось». Он просто чувствовал, что ему нужно поговорить… нет, не с Дианой. О чём ему разговаривать с Дианой? Про неё ему всё предельно ясно.

С Алисой, разумеется.

Диана была права — ноги к концу дня у меня отваливались. Папа даже предлагал сам погулять с Джес, но я уверила его, что справлюсь. Да и, по правде говоря, я слишком уж любила наши с ней вечерние прогулки в свете фонарей. Они были какие-то удивительно спокойные и душевные. Единственное, что меня омрачало, — это невозможность с недавних пор во время этих прогулок слушать музыку. Раньше как было хорошо — идёшь себе спокойно, выгуливаешь собаку, втыкаешь наушники и слушаешь любимые песни. А сейчас подобное поведение чревато аварией на тротуаре — слишком много стало бессмертных любителей гонять на самокатах.

После того как мама отправилась укладывать Еву спать, а папа пошёл на кухню, чтобы выпить чаю и посмотреть по телевизору, как он выразился, «что-нибудь для деградации мозга», я надела на Джес шлейку, прицепила к ней поводок, засунула в задний карман джинсов мобильный телефон и отправилась на улицу.

Середина июля — темнело поздно, но раньше, чем в июне, поэтому на улице стояли сумерки и фонари уже горели, освещая всё вокруг, из-за чего на асфальте образовывались причудливые неровные тени.

И первой я, как ни странно, увидела именно тень. Тень большого человека, перегородившего мне дорогу. Сама я в это время не смотрела перед собой, а наблюдала за Джес, которая копошилась в ближайших кустах, — мало ли, вдруг что-нибудь слопает? Она уже давно так не делала, но в младые годы обожала сожрать что-нибудь из помойки или просто так, валяющееся на земле. Глаз да глаз был нужен. И с тех пор я привыкла всегда следить за Джес.

Собака неожиданно метнулась куда-то в сторону, я проследила за ней — тогда и заметила тень на асфальте. Большую, тёмно-серую и грозную. Вздрогнула, захлопав глазами, подняла их — и увидела Эдуарда. Он стоял посреди тротуара на дорожке, которая вела от нашего дома к парку, и смотрел на меня, хмуря брови.

Джес налетела на него, словно радостная бабушка на Карлсона, едва не повалив навзничь, и его брови разгладились — но улыбка на губах так и не появилась.

— Привет, привет, Джесси, — рассеянно сказал он, погладив между ушей мою дворнягу. — Гуляешь перед сном?

Я не поняла, кому был задан этот вопрос, мне или Джес. В любом случае я ничего не могла ответить Эдуарду, потому что просто охренела от его неожиданного появления. Другого слова и подобрать-то невозможно, если только матерный аналог.

Что он здесь делает?..

— Алис, отомри, — вздохнул Дианкин миллионер, и я очнулась.

Кашлянула в ладонь, едва не выпустив из рук поводок, и поинтересовалась: