Книга Помощница и её писатель, страница 54 – Анна Шнайдер

Губы у него оказались твёрдые и решительные. И целовался он так, что сразу становилось понятно — этот человек вообще не привык сомневаться или стесняться. Как и мелочиться — целовал глубоко и откровенно, властно и непреклонно, а ещё — настолько страстно, что я подивилась тому, как много чувственности скрыто в этом мужчине, который со стороны часто казался замороженным…

Было сладко и приятно до безумия. И совершенно не хотелось прекращать…

…Но всё отчего-то прекратилось. И Бестужев, с лихорадочно блестевшими глазами, отстранился от меня. Быстро коснулся губами щеки, прошептал спасибо и вышел из спальни, забрав с собой вибрирующий страпон.

Я с недоумением дотронулась до горячих от недавнего поцелуя губ и нахмурилась.

И почему он остановился?!

Олег

Нина накануне правильно сказала — Олег неплохо разбирался в человеческой психологии, поэтому он, целуя девушку, отчётливо осознал: если сегодня и сейчас всё случится, это будет последний её рабочий день у него.

Вот так просто.

И Бестужев решил не настаивать на продолжении, отстранился и ушёл. Успеется ещё… Всё у них будет: теперь он был в этом уверен. Но не сегодня, а когда Нина перестанет заморачиваться если не целиком, то хотя бы наполовину. Поймёт, что хочет Олега не меньше, чем он её, и желание это окажется сильнее предрассудков и страхов.

Обидели её, значит… Чем Нину обидел Герасимов, Олег знал, а вот что натворил бывший муж, не имел понятия. И так ему вдруг стало интересно, в чём там было дело, что, как только Нина вошла в кабинет, Олег спросил:

— А расскажи мне, почему ты развелась?

Помощница поморщилась и нервно одёрнула свитер. Естественно, она уже сняла с себя костюм демоницы и вновь превратилась в скромняшку Нину — милую кудрявую девушку в джинсах и вязаной кофте цвета морской волны.

— Вам это зачем?

— Твоё поведение частично основано на том, что сделал бывший муж, — честно признался Бестужев, с удовольствием глядя на то, как Нина устраивается в кресле. Вот нравилось ему смотреть на неё, категорически нравилось. Изначально Бестужев думал как-то отделить стол помощницы или вообще расположить в другой комнате, но потом решил, что ему будет даже полезно, если в кабинете он станет находиться не один. Отличная тренировка терпимости к людям.

Но к Нине никакой особенной нетерпимости пока не наблюдалось. Более того, иногда Олег, когда задумывался, смотрел на неё — и нужные слова приходили словно сами собой.

— В общем, — он кашлянул, глядя на то, как Нина поправляет волосы, — конечно, это не моё дело. Мне просто интересно, чем твой бывший муж мог тебя ранить, что ты настолько не хочешь отношений, даже совсем необременительных.

— Ничем особенным, — фыркнула Нина и яростно щёлкнула мышкой, загружая электронную почту. — Просто через три месяца после моих родов свалил в закат, оставив записку в стиле Бориса Ельцина: «Я устал, я ухожу». Через некоторое время вернулся и заявил, что ребёнок и семья не для него. Мы развелись, он умчался за границу.

— Алименты не платит? — уточнил Олег, и Нина покачала головой:

— Нет, конечно.

— Почему «конечно»? Мог бы хоть помогать тебе материально.

— Видимо, не может. Денег жалко, наверное. Не знаю и знать не хочу, что там в голове у него бродит. Мне не понять, как можно бросить собственного ребёнка. Вот вы мужчина — вы бы смогли?