Книга Помощница и её писатель, страница 98 – Анна Шнайдер

От подобных мыслей внутри всё сжималось одновременно от страха и предвкушения, и я просто диву давалась на собственный идиотизм.

Нина, может, тебе тоже пора к психиатру, а? Вдруг у тебя раздвоение личности? Одна Нина — приличная девочка, а другая — неприличная, и пофиг ей на все доводы приличной девочки. Она хочет, и всё.

И что мне с ними обеими делать?

.

На следующий день после нашего совместного безумия Бестужев, в отличие от меня, выглядел огурцом. Только что зелёным не был, а так — вполне бодрый, в хорошем настроении. И сразу же, с порога, потащил меня в спальню, заявив:

— Полчасика, Нин. А потом уже работать.

Какие там полчасика — зависли в постели мы на полтора часа, ещё и потому что я поинтересовалась у Олега… хм-м-м… какие у него есть игрушки. Ну, те самые, недетские. Он начал показывать, причём в прямом смысле слова, на практике. И… да. Не до работы нам стало. Но я всё-таки убедилась, что такой штуки, которую я купила, у Олега нет! Ну или он не показал, что тоже возможно.

Честно говоря, я думала, что до работы в итоге мы не дойдём, но Олег удивил — всё-таки собрался и вытащил нас обоих из кровати. А потом несколько часов строчил как безудержный, чтобы по результату вновь утащить меня… нет, уже не на кровать, а на стол, но это детали.

И после всего, когда я, расслабленная и удовлетворённая, едва не сползала на пол — Олег меня придерживал, — он поинтересовался:

— Что думаешь о предложении Герасимова-старшего?

— О каком предложении? — выдохнула я и положила голову Олегу на плечо. Странно, что не спросила, кто такой Герасимов-старший. А могла бы.

— Создать редакцию имени меня, — хмыкнул Бестужев и пощекотал мочку моего уха языком, из-за чего по спине сразу побежали мурашки. — Звучит-то как, а? Редакция имени меня. Как бы корону на голове после такого не отрастить.

Я подумала, что корона Олегу грозит в последнюю очередь, но решила это не озвучивать. Сил не было.

— Не знаю, что я думаю. Я сейчас не способна думать.

— А придётся подумать, — Бестужев спустился с поцелуями на шею, и дальнейшее я расслышала как сквозь вату: — У нас времени до середины января с тобой. Мы должны принять решение, или Герасимов сделает предложение другому автору, я же не единственный топ. А проект пилотный, начать хотят с одного из.

Следующие минут пять я изображала из себя желе в руках Олега, и только чуть позже, когда мне наконец разрешили слезть со стола и одеться, я вспомнила, о чём говорил Бестужев, и спросила:

— Ты сказал — «у нас времени до середины января». Я правильно расслышала?

— Правильно.

— Но это же твой проект, твоя редакция, — я пожала плечами, недоумевая. — Я-то здесь при чём? Решай, а я подстроюсь. Захочешь заниматься этим — помогу, не захочешь — осуждать не буду.

Бестужев отчего-то нахмурился. Сдвинул брови, разглядывая меня и будто о чём-то мысленно рассуждая, а потом выдал:

— Я хочу решить вместе с тобой. Проект имени меня, да. Но работать над ним мы же вместе будем. Так правильнее.

Я безумно удивилась, но пообещала, что подумаю.

Нина

Так прошли ещё два дня и настала пятница — последняя перед Новым годом, который должен был случиться в ночь с воскресенья на понедельник. Бестужев каким-то образом за эти несколько суток умудрился уговорить меня явиться к нему в гости вместе с Машей и папой на Новый год, и, разумеется, мой ребёнок по этому поводу был дичайшим образом счастлив. Я, наверное, тоже была, но это не точно.