Книга Не любовница, страница 102 – Анна Шнайдер

Оксана не говорила с отцом ни о маме, ни о Иване Дмитриевиче. Ничего не рассказала она и о том, как ездила вместе с ними на дачу старшего сына Ивана Дмитриевича, знакомиться с новыми почти родственниками. Не хотела причинять боль, потому что ничего плохого об этой поездке поведать она не могла — только хорошее.

И сыновья Ивана Дмитриевича, и его невестки показались Оксане очень приятными людьми. Они приняли её с мамой спокойно, разговаривали вежливо и явно стремились к общению, но при этом не навязывались. Оксана ожидала, что будет чувствовать неловкость в чужой незнакомой семье, но эти ощущения умерли, толком и не родившись, — настолько комфортно оказалось в обществе родных Ивана Дмитриевича. А его внуки! С каким упоением Оксана с мамой играли с двухлетним Илюшкой и полугодовалой Кристиной — словами не передать, настолько это были милые и сладкие детишки. В их компании Оксанина мама расцвела, щеки разрумянились — она даже словно помолодела лет на десять. А сама Оксана, посмотрев в этот момент на Ивана Дмитриевича, увидела в его взгляде, направленном на её маму, огромную нежность. И желание заботиться, оберегать от тревог и горя.

Именно это и было нужно теперь матери, Оксана понимала. Но за отца было больно. Ей хотелось, чтобы он тоже кого-нибудь встретил, кто помог бы ему скрасить одиночество, но… если это и случится, то ещё очень нескоро.

А вот за маму было радостно, особенно когда Оксана наблюдала, как та возится с детьми. Наверное, маме было бы легче пережить развод дочери, будь у Оксаны ребёнок, но… всё же хорошо, что у неё с Колей нет ничего совместно нажитого, в том числе детей. Иначе избавиться от бывшего мужа было бы гораздо тяжелее.

Да, всё это Оксана не стала рассказывать отцу, но Михаилу рассказала. Удивительно, но ей хотелось делиться с ним мыслями и переживаниями. Наверное, потому что на каждую свою историю она получала искренний отклик. Это резко контрастировало с тем, что Оксана видела от Коли всю совместную жизнь, и теперь она удивлялась, как вообще могла с ним жить. Почему не замечала, что муж к ней равнодушен? Сейчас, с высоты прожитых без него лет и по сравнению с отношением Михаила, Оксана понимала, что была удобна бывшему мужу, только и всего. Удобна, как бывают удобны мягкие шерстяные носки, старые домашние тапочки, древняя куртка, протёртая по шву, которую носил ещё в институте и страх как не хочется выбрасывать. Расставаться со старыми вещами, к которым привык, вообще тяжело. Так и с людьми. Если человек, который рядом, удобен и комфортен, то хочется быть с ним, а все развлечения перевести в левый формат. Развлекаться можно и не дома, правильно же?

Иногда Оксана пыталась думать в таком контексте и об Алмазове с его женой, но… что-то у неё не клеилось. Наверное, потому что Оксана, в отличие от прежних баб Михаила, не тянула на «развлечение». Да и его поведение, особенно серьёзное отношение ко всем её словам, тоже не тянуло. Развлекаются всё же как-то иначе.

— Вчера со мной случилось забавное, — сказал Алмазов однажды вечером, позвонив ей перед сном. — Я встретил психотерапевта.

— Что? — удивилась Оксана и улыбнулась. — На лыжах вместе, что ли, катались?

— Нет, пили в баре. Он — кофе, я — коньяк.

— Миша… — простонала она, смеясь. Оксане с самого начала безумно нравилось называть Михаила вот так, по-простому, и даже смущения никакого не было. Только теплота. — Ну ты опять?