Книга Не любовница, страница 20 – Анна Шнайдер

— Вали-ка отсюда, пока я тебя не прибил, — прорычал Михаил, запахивая халат и отворачиваясь от жены, которая вытирала щёки и лоб собственным пеньюаром.

— Миш…

— Вали, я сказал! — рявкнул он и пошёл в ванную, чтобы принять душ ещё раз.

Когда через десять минут Михаил вновь шагнул в спальню, Тани здесь не было, и он вздохнул с облегчением.

Мерзость, какая же мерзость. И этой мерзостью пропитана вся его жизнь.

Оксана

На вечер пятницы был назначен новогодний корпоратив — хотя до Нового года оставалось ещё две недели. Но Алмазов, ещё в начале ноября давая Оксане задание позаботиться о бронировании ресторана, заранее сказал, что не будет против, если она не станет заказывать зал на двадцатые числа декабря. Цены в это время взлетали настолько, что можно было и разориться, оплачивая сотрудникам заслуженную пьянку.

Рабочий день по приказу Михаила Борисовича заканчивался в четыре, а дальше были варианты — можно было либо поехать в ресторан на заказанном трансфере, либо на собственной машине, либо отправиться домой, чтобы переодеться, а потом уже явиться в ресторан, добравшись до него любым удобным способом. Сотрудники, которым ехать из дома было слишком долго, пришли в вечерних нарядах заранее, а вот Оксана планировала зарулить домой. Таскаться весь рабочий день в вечернем платье и на каблуках? Ну уж нет. Она предпочитала мягкие балетки, тем более что Алмазов не возражал и не заставлял её носить шпильки, несмотря на низкий рост. Оксана вообще не любила каблуки, но короткое синее платье, которое она выбрала для похода на корпоратив, совершенно не сочеталось с обычной обувью, и пришлось надевать туфли. Заодно и макияж делать поярче, и волосы укладывать. Но в итоге Оксана осталась довольна своим внешним видом. Красавицей она никогда не станет, но миленькой — вполне.

Оксана приехала в ресторан к семи, и действо было уже в самом разгаре: народ гулял с шести вечера. В большом зале играла цветомузыка, по бокам, у стен, стояли столы с закусками в формате фуршета: там были в основном канапе и тарталетки с начинками. Ещё Оксана нашла фрукты, сырное и шоколадное фондю, маленькие пирожные… Но в целом еды оказалось маловато, а вот выпивки — хоть упейся. И Оксана даже не сразу обнаружила кувшины со свежевыжатым апельсиновым соком — настолько всё было заставлено различными бутылками.

Народ ел, пил, смеялся и танцевал — атмосфера была абсолютно расслабленная. А Оксана озиралась, отчего-то выискивая Алмазова — он, как ей сказали, в начале вечера толкнул в микрофон крутую речь, и она жалела, что не слышала. Оксане нравилось, как шеф выступает, у него был настоящий талант, в отличие от неё. Если бы ей дали микрофон, максимум, что она смогла бы сделать, — это сказать в него глубокомысленное: «Э-э-э».

Через пару минут Оксана осознала, почему ищет глазами Михаила Борисовича — ей весь день не нравилось его состояние, шеф был не просто мрачен, а подавлен, как человек, у которого случилось что-то очень плохое. И это неосознанно беспокоило, хотя Оксана честно старалась не обращать внимания и вообще уговаривала себя, что это не её дело. Но… она по натуре была человеком сочувствующим и даже жалостливым, поэтому не думать о моральном состоянии шефа не получалось. И Оксана заранее поняла, что он наверняка напьётся на корпоративе.