Книга Не любовница, страница 51 – Анна Шнайдер

Стало досадно, и Оксана, попыхтев, решила изменить традиции и надеть не чёрные брюки (или юбку) и белую блузку, а трикотажное изумрудное платье чуть ниже колен и со сборками на груди. Эти сборки немного увеличивали бюст, и Оксана в этом платье чувствовала себя не настолько костлявой.

Волосы она частично собрала и прихватила на затылке красивой заколкой в форме листика, сделав таким образом причёску менее объёмной и растрёпанной, а потом изобразила на лице небольшой макияж. Обычно Оксана ходила на работу без него или только ресницы красила, но сегодня захотела поступить иначе. Чуть пудры, чтобы выровнять цвет лица, неяркая помада, немного теней, тушь. Макияж был почти не заметен, но преобразил лицо Оксаны, сделав его гораздо более выразительным. Особенно глаза — они вообще засверкали. Хотя, возможно, в этом был виноват вовсе не макияж, а то, что она влюбилась, как кошка?..

Перед выходом Оксана захватила из дома папку со своими старыми рисунками. Ну, Алмазов же просил — значит, пусть смотрит.

Михаил

Утром Маша предсказуемо дулась — получается, Таня всё-таки смогла её накрутить, несмотря на то, что Михаил предупредил о том, что задержится, обоих детей. Поэтому за завтраком Алмазов аккуратно завёл разговор о своей вчерашней беседе с веб-дизайнерами, и как-то у него это настолько увлекательно получилось, что и Юра, и Маша зависли, слушая рассказ о работе над сайтом.

Всё испортила Таня. Когда Михаил упомянул Оксану, она вдруг с язвительностью поинтересовалась:

— И что же это за женщина, которую ты берёшь с собой на важные переговоры?

Маша моментально вновь надулась и помрачнела, Юра тоже нахмурился, а Михаил, вздохнув и погасив в себе желание придушить жену, как можно спокойнее ответил:

— Оксана — моя помощница, она часто ходит на переговоры, в этом нет ничего особенного. Машунь, — он решил сменить тему, — как насчёт того, чтобы в выходные всем вместе сходить в бассейн?

— Я за, — ответил Юра, толкнув Машу локтем в бок. — Пошли, сеструнь.

Дочь слегка порозовела. Михаил знал, что с тех пор, как Маша начала стремительно набирать вес, она стала стесняться своего тела и раздеваться не желала совсем. Летом, когда Таня с детьми были на море, это проявлялось особенно резко, и после той поездки Маша вернулась домой килограмм на пять толще. Михаил даже жалел, что не стал изменять своим привычкам и не поехал на море вместе с семьёй. Может, если бы он поехал, для Маши всё было бы не настолько болезненно.

— Давай, Маш, — улыбнулся Михаил дочери, — а после бассейна в кино заглянем.

— С мамой? — поинтересовался ребёнок воинственно, и тут вместо Алмазова ответила его жена:

— Конечно, со мной, рыбка! Куда я от вас денусь!

Ох, сказал бы Михаил, куда… Но при детях он не выражался.

Перед тем, как войти в приёмную, Алмазов несколько секунд стоял возле двери и пытался успокоить собственное взволнованное дыхание. Такое было с ним впервые, и не только по отношению к Оксане — впервые в жизни. С Таней ему не приходилось скрывать своих чувств, наоборот, он весь старался быть как на ладони, но Оксана… Она не должна ничего понять.

Алмазов вошёл в приёмную, медленно зашагал по ковру по направлению к двери в собственный кабинет, посмотрел на секретарскую стойку… и остановился, заметив Оксану, которая стояла возле шкафа с документами и, наклонившись так, что юбка тёмно-зелёного вязаного платья аппетитно обтягивала её маленькую попку, доставала с нижней полки коробку с канцелярскими принадлежностями.