Книга Не проси прощения, страница 107 – Анна Шнайдер

— Не жалеете, Виктор Андреевич? — с ехидством поинтересовалась Наташа в антракте, когда и Александр, и Ира отлучились в туалет. — Я бы на вашем месте уже саму себя сгрызла.

— Не жалею, — Горбовский качнул головой. — Неприятно, да. Но не жалею. Я ведь говорил тебе — не хочет она со мной быть. И что же мне теперь, раз она не хочет, других мужиков отгонять?

— Не обязательно отгонять, но хотя бы свахой не подрабатывать.

— Да брось, Наташ, — хмыкнул Виктор. — Что мы с тобой такого сделали? Просто познакомили их. Остальное пусть сами. Я Ире даже говорить ничего не буду, она и без меня разберётся.

— А если ваша бывшая жена действительно начнёт с Сашей встречаться — неужели вы за неё порадуетесь? — усомнилась Наташа, и Горбовский криво усмехнулся.

— Порадуюсь. За неё — да, а за себя — нет. Человек так устроен: может одновременно чувствовать много всего… разного.

— Ага, — вздохнула ассистентка и неожиданно тонким голоском продекламировала: — «И так радостно и грустно нам поёт лесная птица. Оттого, что невозможно нам с тобою разлучиться».

— Это откуда?

— Да мультик про Золушку, Виктор Андреевич. Вчера по телевизору показывали, с тех пор хожу и напеваю вот. И, знаете, что я думаю?

— Что? — Горбовский поднял широкие тёмные брови.

— Думаю, что настоящая любовь — она не про эгоизм. Там, где есть эгоизм, любви нет — точнее, нет любви к другому человеку. Только к себе. А ещё настоящая любовь — она про время. Когда неважно, сколько прошло лет, — ты всё равно не представляешь рядом с собой другого человека. И лучше уж одиночество, чем заменитель любви.

— Романтик ты, Наташ.

— Скорее, реалист. А вы не согласны?

— Согласен. А толку?

Наташа отвернулась и посмотрела в сторону прохода, по которому шли Александр и Ира, о чём-то оживлённо переговариваясь и улыбаясь.

— Может, и будет толк, — пробормотала она почти неслышно. — Кто знает…

77

Ирина

Замысел Виктора стал понятен сразу, но она никак не могла определить, что думает и чувствует по этому поводу. Было немного смешно — и от самой ситуации, и от неловких, но нарочитых попыток бывшего мужа подтолкнуть её к другому мужчине, — но не только. Ещё… как-то досадно, что ли? И странно. Если бы двенадцать лет назад, до развода, кто-то рассказал бы Ирине, как Витя будет фактически передавать её из рук в руки новому знакомому и дистанцироваться сам, ни за что бы не поверила. Он же страшный собственник… был.

А ещё утверждает, что всегда любил и до сих пор любит! Немыслимо.

Вот оно. Поняв, откуда берётся её досада, Ирина едва не застонала. Конечно, как же она сразу не догадалась… Когда мужчина, к которому твоё сердце до сих пор так до конца и не остыло, самолично берёт тебя под белы рученьки и отдаёт другому, это… неожиданно оказывается неприятно. И не только потому, что Ирина ведь не какая-то сопливая студентка, которой хочется поскорее найти себе парня, чтобы было с кем встречать Новый год и День святого Валентина, но и потому, что…

Она вздохнула и покосилась на Виктора, который даже сидел не рядом, а с другой стороны от Наташи. И делал вид, что увлечён происходящим на сцене — там ребята лет двенадцати показывали сложный танцевальный номер. А может, и правда увлечён? И нет ему никакого дела до Ирины. А про любовь сказал для красного словца. И в том поцелуе эта любовь ей всего лишь почудилась. Этому даже название есть, между прочим! В своих книгах Ирина часто использовала подобное выражение: «выдавать желаемое за действительное».