Онлайн книга «Не проси прощения»
|
Стоя перед зеркалом за полчаса до приезда Виктора, Ирина аккуратно красила карандашом глаза и невольно думала об этой ассистентке, чьи дети сегодня должны были выступать на концерте. Двенадцать лет назад Виктор ведь именно с ассистенткой… Хотя в то время Ирина ещё об этом не знала — позже узнала, Маша Вронская поделилась слухами от общих знакомых. И стало так противно, хоть плачь… Сразу представилось, как муж зажимает эту девчонку где-нибудь в углу, вместо того чтобы работать. Пока Ирина сидит с детьми и готовит ужин… Интересно, правду ли сказал Виктор? И у него действительно сейчас ничего нет с его ассистенткой? Наверное, глупо даже рассуждать о подобном: всё-таки приглашать бывшую жену на концерт детей любовницы — верх цинизма и подлости. А Виктор никогда не был ни циничным, ни подлым. Впрочем, это не значит, что он не спит с кем-то ещё, с какой-нибудь другой ассистенткой, не со своей личной, а у коллеги одалживает. Почему нет-то? Ему ведь ничего не мешает так делать. Жены и детей под боком не имеется, твори, что хочешь. Почему она об этом вообще думает? Ирине должно быть всё равно, безразлично, где находится Виктор, с кем он спит, и не только спит. И в принципе… да, наверное, если говорить в целом — сейчас это ей почти безразлично. Но в частности… где-то на дне подсознания что-то скреблось: маленькое и неуютное. Будто бы ты лежишь в очень красивом и тихом доме, пытаешься уснуть и каждый раз, закрывая глаза, слышишь, как где-то под полом негромко копошится мышь… 75 Ирина Виктор заехал за Ириной около пяти часов вечера. Бывший муж показался ей каким-то довольным — будто случилось что-то хорошее. Но на осторожный вопрос не ответил, отмахнулся и сказал, что всё по-прежнему. И начал рассказывать про то, как дела в его клинике, да так забавно, что через несколько минут Ирина забыла о собственных тревогах и всю дорогу к Дому детского творчества хихикала и фыркала в кулак. Да, чего у Вити всегда было не отнять — так это умения рассказывать. Именно устно, в письменной форме у него ничего толкового не получалось. В отличие от Ирины. У неё как раз всё было наоборот. В жизни молчунья, а на бумаге тот ещё оратор. Всегда могла найти нужные слова, описать любую ситуацию, объяснить позицию любого героя — даже если сама была с ней не согласна. Точнее, почти всегда. С последней историей вот что-то не клеилось… Ирина покосилась на Виктора и поджала губы. Да, бывший муж точно мог бы помочь ей разобраться во всём, о чём она хотела написать. Но Ирине хотелось сделать это самой. Так, как она привыкла. Не спрашивая ни у кого — тем более у Вити, — как, зачем и почему. Была бы ещё тема другая… Но на эту тему точно не следовало заводить разговоры. — А ты всегда писала книги? — поинтересовался вдруг Виктор, когда они уже почти подъехали к цели. — Или… после развода начала? Я помню, что ты фантазировала, были какие-то идеи, но не помню, чтобы эти идеи превращались в целые истории. Как сейчас. — А они и не превращались, — усмехнулась Ирина, вспомнив, как пришла к писательству. — Времени не хватало. Хотя… нет, вру. Время можно было найти, особенно когда близнецы уже подросли. Мне не хватало смелости и желания учиться. Понимаешь, книга — это большой труд. Большой и долгий. И для того, чтобы научиться писать так, как тебе хочется и чтобы самому нравилось, нужно написать не одну историю и пройти длинный путь. Путь поисков, раздражения на собственный текст, отчаяния перед тем, что в голове было одно, а в итоге выходит другое… Это похоже на любую другую профессию, Витя, — когда прежде, чем у тебя хоть что-то получается, ты долго учишься и шлифуешь мастерство. Вот и я, пока была замужем за тобой, периодически пыталась писать разные истории, но ничего толком не выходило — они рассыпались, как аппликация без клея. По отдельности сцены были неплохие, герои интересные, идеи оригинальные — не во всём, но хотя бы в чём-то, — однако в целом получалась какая-то солянка. Я раздражалась и забрасывала. Тебе даже не говорила — зачем тебе моё баловство? Так я тогда думала. |