Онлайн книга «Не проси прощения»
|
Сразу после полуночи к себе в спальню убежали Марина и Борис — Ульяна к этому времени, разумеется, уже давно спала, а зять и дочь начинали засыпать прямо за столом от усталости. Около часа ночи уехали Толя с Леной и Ромой — они решили не оставаться на ночь, чтобы не стеснять остальных, тем более что ехать им было недалеко. После них — на часах как раз было три часа ночи — умчалась Вронская с семьёй, напоследок расцеловав Иру и пообещав, что в ближайшие дни они непременно встретятся. — Ну, что ж, это было прекрасно, — подытожила Людмила Игнатьевна, как только Маша, её дети и муж вышли за калитку, — но пора и честь знать. Убираем со стола и расходимся до утра. Меня раньше одиннадцати не будить! — Мам, пап, идите, — махнул рукой Виктор. — Ириш, и ты тоже. А мы с Максом и Лерой тут всё уберём. Чего толкаться-то? Втроём управимся. Да, молодёжь? — Так точно, — кивнула Лера, а Макс, хмыкнув, добавил: — Есть, босс! 88 Виктор Все комнаты в доме были разобраны семейными парами и Ирой, поэтому Виктору выделили диван в гостиной. И он, дождавшись, когда Лера с Максом поднимутся наверх, умылся и переоделся в пижаму — специально взял с собой штаны и рубашку тёмно-синего цвета, чтобы никого не стеснять, когда поутру народ начнёт спускаться вниз с желанием поесть вчерашних салатов. Лёг на своё временное ложе, взбил подушку, накрылся выделенным матерью шерстяным пледом — и отрубился тут же. Устал за день как собака. И переволновался за Иру. Однако сон Виктора был недолгим… … Он вновь стоял посреди ювелирного салона, ощущая ладонь Даши в своей руке. Она казалась ему холодной и склизкой, словно Виктор сжимал слизняка или змею. Хотелось поскорее отбросить эту гадость в сторону, но он не мог пошевелиться… — Папа?! — И снова шокированные, широко распахнутые глаза детей. — Папа, кто это?! Кто это? Кто… Какая разница — хотелось сказать ему. Неважно, кто она, главное — кто я. А я… Я — мерзавец. Мерза-а-авец. И разве тем, что я делаю сейчас, можно исправить всё это?! Разрушенная семья, исковерканные жизни, загубленное здоровье… Ира опять падала, бледная, с закатившимися глазами, но на этот раз Виктор был не способен двинуться с места — так и стоял, продолжая наблюдать, как она умирает… …пока не проснулся. Ледяной пот на лбу, колотящееся в панике сердце, лихорадочно дрожащие руки. Виктор, стуча зубами, потянулся к журнальному столику — вспомнил, что там лежали бумажные салфетки, — и тут заметил на лестнице, ведущей на второй этаж, тёмную фигуру. Он сразу её узнал. — Ира? — прохрипел, приподнимаясь на постели. — Что-то случилось? Тебе нехорошо? — Нет, всё нормально. Воды хотела выпить, — ответила Ира, и в её голосе Виктору почудилось удивление. — А вот у тебя, кажется, дела не очень. Ты вертелся и стонал. Что-нибудь болит? — Ничего, — он усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза. Болит… нет, не то слово. Вообще не то. — Душа если только. — Душа? Что ты имеешь в виду? — Неважно, Ириш, правда. — Важно, — она вдруг заупрямилась. Подошла ближе и села на диван у Виктора в ногах. Горбовский тут же приподнялся и тоже сел — иначе было неловко, словно он болен, а Ира пришла его проведать. — Я хочу знать. Мне… нужно. — Зачем? — изумился Виктор. Он не видел ни одной причины, по которой Ира могла захотеть узнать подробности о его душевных терзаниях. |