Книга Не проси прощения, страница 122 – Анна Шнайдер

— Значит… — Ира запнулась, вздохнула, — …он не ценил?

— Не ценил, — подтвердил Виктор тихо, но твёрдо и кивнул. — Есть такая фраза, Ириш, — «принимать как должное». Он просто принимал это как само собой разумеющееся. И оттого, что мир вокруг него был крепок и комфортен, появилось ощущение, что так будет всегда. Что бы он ни сделал, что бы ни начудил — так будет всегда, и всё тут! Ничто не способно изменить обстоятельства — так ему казалось. И это — отличная почва для взращивания махрового эгоизма, Ириш. У твоего героя всё было в лучшем виде, причём без особых усилий с его стороны. И он получал то, что хотел, не зная отказа. Да и не умел он отказывать самому себе. Не умел. Не научился.

Виктор замолчал, потянувшись к журнальному столику за салфетками. Вытер вспотевший от напряжения лоб…

Да, как же это всё-таки сложно — быть честным с самим собой. Ещё сложнее, чем с окружающими… Так и хочется соврать, приукрасить, оправдаться — чтобы в собственных глазах выглядеть не настолько тошнотворно. В конце концов, он же никого не убил!

Но — нет. Не работает это подобным образом. Хочешь покаяться и получить прощение? Тогда открой глаза. Открой!

— И что же было дальше? — негромко спросила Ира, и Виктор даже вздрогнул от неожиданности — так ушёл в себя, вспоминая прошлое.

— Дальше… Дальше на его работе появилась девушка, которая делала вид, что влюбилась. И твой герой, как типичный эгоист, повёлся на её ахи-вздохи — потому что ему было приятно чужое восхищение, особенно — восхищение такой молодой и красивой девушки. И никаких тревожных звоночков в голове не зазвенело, опять же по причине абсолютной любви к собственной персоне. Ему нравились её восторженные взгляды, он чувствовал себя молодым и полным сил мужчиной. И отчего-то считал ту девушку похожей на свою жену в молодости.

— Да? — откровенно удивилась Ира, и Горбовский скептически хмыкнул.

— Да, Ириш. Не внешне, конечно, — а по сути, он воспринимал её чистым и честным человеком. Ну а как иначе-то? Разве могла в него, такого замечательного, влюбиться прожжённая сучка? Нет, разумеется. Только хорошая девочка, какой всегда была его жена.

Ира фыркнула и, качнув головой, пробормотала:

— Надо же, какая поразительная наивность…

— Не веришь?

— Почему же, верю. — Кажется, она улыбалась. Это хорошо. — Я ведь помню, каким ты был тогда. Кроме того, люди обычно склонны судить по себе и своим близким. Ты принял её притворство за искреннее восхищение — поэтому в твоей голове она и увязалась со мной.

— Не я. Герой твой.

— Ах, ну да… Точно.

— Так вот, Ириш… — продолжил Виктор, тоже улыбнувшись иронии в голосе Иры. Его очень радовало то, что бывшая жена не плакала и не вздыхала горестно над всем, что он говорил, — хотя Виктор был уверен, что местами ей всё же должно быть неприятно. — Я не буду врать: не знаю, что бы стал делать твой герой, если бы сия дева однажды буквально не свалилась ему в объятия. Я много думал об этом, но так и не пришёл к единому выводу. Мне хотелось бы верить, что он выдержал бы и не стал проявлять инициативу первым… Однако это было бы чересчур оптимистичное и лживое утверждение. Я не знаю. На тот момент я… То есть твой герой существовал в вакууме абсолютного эгоизма, когда весь мир вертится вокруг одного человека. И нет, он не думал о том, что может причинить боль своей семье или даже разрушить её. Он вообще не думал. Мозгами точно. Членом если только…