Книга Ты меня предал, страница 25 – Анна Шнайдер

Свою фотографию Динь прислала ему только через месяц после начала виртуального общения, и Павел помнил, как сидел и рассматривал её, ощущая что-то… странное. Со снимка, сидя на лавочке под цветущей сиренью, ему улыбалась юная девчонка, чуть пухленькая и самая обычная, не красавица, но приятная, и сразу было понятно, что хорошая и добрая. С такой не замутишь — сразу придётся жениться. Тёмно-русые волосы, как говорила мама Павла, стандартного оттенка, были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо на грудь, крупную и налитую, как два яблока, улыбка открывала идеально ровные зубы, светло-карие глаза мягко светились. Но больше всего Павлу понравились брови — широкие тёмные мазки вразлёт, словно специально нарисованные небрежным движением кисти.

В Динь не было ни капли вульгарности, она напоминала старых советских актрис — интеллигентных, с умным взглядом и правильным воспитанием. И Павел сразу понял, что у них, кроме дружбы, ничего не получится, если он не желает в ближайшее время обзавестись женой и детьми. К подобному он был не готов и поэтому держал себя в рамках даже во время их первой встречи, когда Динь робко и нежно улыбалась, осторожно отвечая на вопросы, словно пугливый дикий зверёк. Она безумно стеснялась, это чувствовалось в каждом жесте и слове, но Павла ничего не раздражало, даже наоборот. Каждый раз, глядя на смущённую улыбку собеседницы, приходилось мысленно давать себе по лбу за резкую вспышку возбуждения. Не зря говорят, сладок запретный плод — и Павел, заранее дав себе установку не нарушать рамок дружбы, начал сходить по Динь с ума уже на первой встрече.

Она безумно его возбуждала, как ни одна другая девушка. Возбуждала каждым движением, взглядом, манерой говорить и нежно улыбаться. Но особенно его терзала мысль о том, что у Динь наверняка никого не было. Острая и пряная мысль… думая об этом, Павел терял способность к рассуждениям и порой не мог уловить нить разговора, из-за чего, как он узнал сильно позже, Динь решила, будто ему с ней скучно и вообще она ему не понравилась.

Не понравилась! Да он потом пару недель не мог решиться на следующую встречу, боялся сорваться и всё испортить. С Динь нельзя было просто залезть в постель, вылезти и забыть, как Павел всегда предпочитал делать. Поэтому старательно держал себя исключительно в роли хорошего приятеля и старался даже лишний раз не брать Динь за руку — его моментально простреливало с ног до головы, сразу хотелось плюнуть на всё и поскорее присвоить себе девушку, которая настолько ему доверяла.

Да, Динь ему доверяла — по крайней мере тогда. Но и не удивительно — Павел никогда ей не врал, только умолчал о своей реакции на неё, но это нельзя было назвать полноценным враньём. Его чувства — это его чувства, он был не обязан о них сообщать. И Павел просто общался с Динь, не обманывая ни в чём. Встречались они с завидной регулярностью, гуляли, ходили в кино-театры-музеи, и он наслаждался каждой встречей. Ни с одной девушкой ему не было так интересно и комфортно, как с Динь. Она была спокойной и весёлой, не выносила мозг и не навязывалась, не вешалась на шею, и у них всегда были темы для разговоров. И всё было бы идеально, если бы Павлу не приходилось постоянно сдерживать свои, как он тогда думал, неуместные порывы. И радовался, что совсем не пьёт — иначе ничего из этой затеи не получилось бы.