Онлайн книга «Ты меня предал»
|
Это действительно было безумием, абсолютным, беспощадным… Паша словно наслаждался мной — моим вкусом, влажностью, движениями и вскриками, ничего не получая взамен, — а я наслаждалась им, забыв про всю боль, которую он мне причинил. Сейчас боли не было, только удовольствие… Впервые за последние три с половиной года мы уснули рядом друг с другом, в одной постели. Правда, когда я проснулась, Паши поблизости не было. И хорошо — утром всё виделось несколько иначе… Павел Утром он ожидал чего угодно — от требования немедленно покинуть помещение до поведения в стиле «это ничего не значит». Единственное, чего он никак не ожидал — что Динь, войдя на кухню, где Павел готовил себе быстрый бутерброд перед тем, как умчаться на работу, скажет: — Послушай, насчёт того, что было… Я сейчас не готова к тому, чтобы принимать твои объяснения, опасаюсь слишком разнервничаться. Давай ты всё объяснишь мне потом, после родов? — Конечно, — он кивнул, с удивлением глядя на серьёзную Динь. — Я так и хотел. Я всё понимаю. — А я вот ничего не понимаю, если честно, — она печально улыбнулась, но глаз не отводила. — Ладно, это сейчас не важно. Мне завтра нужно съездить в роддом к Наталье Вячеславовне, ты как? Или лучше послезавтра? — А ты можешь перенести? Завтра у меня ещё один рабочий день. — Могу, — кивнула жена, и на этом диалог завершился, оставив Павла с ощущением недосказанности. Ему, с одной стороны, уже хотелось всё прояснить, рассказать Динь о случившемся три года назад, объяснить… А с другой… Он был уверен — она поймёт. Но это не значит, что захочет простить и принять обратно. Сейчас-то она принимает его, но только потому что беременная и не хочет скандалить. А потом? Заслуживает ли он, трус и предатель, второго шанса?.. Через два дня они с Динь ездили в роддом, договаривались с акушером-гинекологом, к которому жену направила Ирина Сергеевна — и та оказалась солидарна с Игорем Евгеньевичем, посмотрев последний протокол УЗИ и заявив, что да — до 40 недели дотянуть будет сложно. — Это не страшно, у вас уже тридцать четвёртая, — говорила высокая полная женщина в очках и с серьёзным взглядом. — Главное — не пропустить нужный момент. Звоните, если вдруг ребёнок станет меньше или, наоборот, больше активничать, если почувствуете себя плохо, давление поднимется или ещё что-то. Удивительно, но Динь восприняла все эти новости абсолютно спокойно, не побледнела даже. И Павел, осторожно поинтересовавшись, отчего так, увидел её лёгкую улыбку. — Ну, врач же сказала — уже тридцать четвёртая неделя и самое главное — не упустить момент. Я верю, что не упустим. За столько лет, мне кажется, я уже научилась не упускать нужных моментов. И потом… знаешь, в меня же верит целая куча народу. Ты, Игорь Евгеньевич, Ирина Сергеевна, теперь вот Наталья Вячеславовна ещё. Было бы несправедливо, если бы я в ответ не верила… — Наши мамы тоже в тебя верят, — сказал вдруг Павел, сам не зная, откуда к нему пришла эта мысль, и сжал руку Динь. — Они не допустят, чтобы случилось плохое. — Да, — ответила она сдавленным голосом. — Я знаю. Ещё через неделю, вернувшись поздно вечером домой после двенадцатичасовой смены, Павел застал Динь лежащей на диване — лицо её было каким-то красным, словно она долго бегала, и дышала жена тоже странно, тяжело. |