Книга Измена. Босс не отпустит, страница 74 – Рика Ром

— Что там у тебя? Очередной якобы обезжиренный тортик?

Она смеется и дразнит меня, встряхивая пакетик с шоколадными украшениями.

— Как там Леон? — лихо переворачивает тему разговора. — Не приходил еще сегодня?

— Нет, — я опускаю глаза, разглаживая пальцами силиконовый слюнявчик Симоны. — И не звонил.

— Сколько ты будешь над ним издеваться? Он уже с ума скоро сойдет.

Я отвлекаюсь и вынимаю контейнер с едой. Открываю крышку и дую на мясо и овощи. Перегреваю сдуру.

— Я пока не знаю, что чувствую к нему.

— Ага, кому ты лжешь?

— Инга…

— Он тебя обожает. В Симоне души не чает. — Вставляет убивающий наповал комментарий.

— Любовь к ребенку это иное.

— Стась? Тебе сколько лет? Не будь дурочкой.

Я закусываю губу, а затем, попробовав кусочек мяса, прощаюсь с Ингой. Она права. Конечно, права. И все эти полтора года, мы с Леоном бегаем по кругу. Он пытается найти ко мне подход, я же постоянно убегаю. Боюсь, если останусь с ним наедине, моя хрупкая оборона рухнет. Я хотела разобраться в себе, сопоставить факты, вычленить важное и ценное, и… кажется, я думаю головой, а не сердцем.

Леон, чье сердце пострадало по вине, так скажем, родственников, гораздо открытее и приветливее моего. Долгое лечение, пристальное внимание врачей, излечивают и восстанавливают не только его организм, но и душу. Штопают глубокие раны. Я вижу его изменения и горжусь им. И все же, переступить грань не могу. Возможно, нужно чуть больше времени.

Наш сытный ужин с Симоной перетекает в сладкую ночь. Малышка засыпает мгновенно и у меня появляется минутка для себя. Я произвожу со своим лицом кучу спа — процедур и довольная располагаюсь на диване. Черно — белый советский фильм скрашивает одиночество. Помню, смотрели его с Эрнестом, который перебрался в столицу после развода с Региной. А та, кстати, хорошо устраивается под боком местного олигарха. Мне жаль друга. И я даже прощаю его за тот случай. Почему? Да просто не хочу держать зла.

— Почему еще не спишь?

Господи! Я вскакиваю на ноги при виде Леона в своей гостиной, смежной с кухней.

— Как ты… ключи?

Он молча, вертит ими в воздухе, и я домысливаю его ответ сама. И зачем я согласилась сделать для него дубликат?

— Не буди Симону, пожалуйста.

— Я только побуду с ней немного. Соскучился.

— Хорошо.

Леон нацеливается на спальню и, отрезав шагами половину расстояния, спрашивает:

— Ты подумала о выходных в домике у озера?

— У меня куча дел на студии. Вот — вот должны запустить рекламу и…

— Ясно.

Мы далеко друг от друга, но ощущение, будто ближе некуда. Дыхание перехватывает.

— Леон?

Не поворачивается. Лишь головой ведет к плечу.

— Что? Чего ты еще хочешь, Стася? Я уйду через пятнадцать минут.

— Так больше нельзя. Мне тяжело видеть тебя.

— Я отвоюю право видеться с дочерью. Имей ввиду.

— Я не об этом. Знаю, ты много работаешь, развиваешь компанию, налаживаешь новые пути. И делаешь всё, чтобы Симона тебя не забывала.

Все — таки позволяет мне смотреть на себя в полной мере. Развернувшись, ждет моих дальнейших слов.

— Но твои ночные визиты не могут длиться вечно. Наша дочь растет, ей требуется больше внимания и заботы. Она каждый день совершает незабываемые открытия и ты должен быть рядом.

— Ты поняла это только сейчас? Маринуя меня целых полтора года? Я не понимаю тебя, Стася.