Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 4 – Лилия Романова

Она тогда стояла перед ним, оглохшая от боли, а он уже все решил. За двоих. Как всегда.

— Новые сотрудники есть? — спросил он, не поднимая глаз от папки.

— Да, двое, — ответила Ирина Павловна. — Я представлю позже, если у вас будет время.

— Сейчас.

Всего одно слово. Спокойное. Короткое. Привычное для человека, который не просит, а определяет.

Алина почувствовала, как в ладонях снова выступил холод.

Первая девушка представилась быстро. Максим кивнул, почти не глядя. Потом Ирина Павловна повернулась к Алине.

— Алина Орлова. Опыт в корпоративных коммуникациях, антикризисных сценариях и контент-стратегии. Выходит к нам с сегодняшнего дня.

Надо было встать.

Она встала.

Медленно, стараясь, чтобы колени не подвели. В горле пересохло. Комната вдруг стала слишком светлой, лица — слишком резкими, воздух — слишком тонким.

Максим поднял голову.

Сначала взгляд прошел мимо — деловой, скользящий, равнодушный.

Потом вернулся.

Замер.

В этот короткий миг Алина увидела то, что, кажется, не заметил больше никто: как на мгновение исчезла его отточенная, безупречная маска. Не полностью. Только трещина. Почти незаметная. Но она знала его слишком хорошо, чтобы не увидеть.

Узнавание ударило в него тоже.

Ее пальцы сильнее сжали край блокнота. Нужно было что-то сказать. О себе. О работе. О должности. Что угодно, нормальное, взрослое, правильное. Но слова застряли, потому что перед ней сидел человек, от которого она когда-то ждала любви до конца жизни, а получила конец раньше любви.

Вся ее новая, выстраданная, собранная по кускам жизнь вдруг стала хрупкой.

Съемная квартира.

Детские колготки на сушилке.

Няня по часам.

Ночной кашель Сони.

Пакет с продуктами, который она вчера несла пешком три квартала, чтобы не тратиться на такси.

И этот стол. Этот офис. Этот мужчина во главе стола.

Максим смотрел на нее так, будто не верил собственным глазам.

Потом его взгляд скользнул ниже — на ее лицо, плечи, руки. Не жадно. Не нагло. Просто слишком внимательно. Так, словно он за долю секунды пытался понять все: как она здесь оказалась, что с ней стало, почему именно сейчас.

Алина первой отвела глаза. Потому что еще секунда — и кто-нибудь в этой комнате увидел бы лишнее. Ее дрогнувшее дыхание. Ярость. Стыд. Неистребимое, унизительное знание, что этот мужчина до сих пор умеет ломать ей ритм сердца одним взглядом.

Тишина затянулась на пол-удара дольше нормы.

И тогда Максим тихо, почти недоверчиво, произнес:

— Ты?

Слово повисло в переговорной слишком ясно, слишком лично, слишком не по правилам этого холодного офиса.

Алина почувствовала, как у нее внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. На нее смотрели. Пока еще не с интересом — просто с тем коротким любопытством, которое возникает, когда в хорошо отлаженном механизме вдруг что-то дает сбой. И хуже всего было то, что сбой этот прозвучал голосом Максима.

Он тоже это понял.

Едва заметно изменился в лице. Не так, чтобы кто-то посторонний наверняка уловил, но Алине хватило и этого микроскопического движения — жестче легли скулы, потемнел взгляд, будто он сам мысленно захлопнул дверь, которую по ошибке на секунду распахнул перед всеми.

— Простите, — спокойно произнес Максим, переводя взгляд с нее на лежащую перед ним папку. — Продолжим.