Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 130 – И.В. Вудс

Эмберлин улыбнулась.

Он пришел в полночь. Взял ее за руку и забрал с собой в темноту.

Призрак вел Марионетку по самым темным закоулкам театра, а она рассказывала ему о своих планах и планах своих сестер. Запах пыли и дыма, тьма и прохладный воздух, которого никогда не касалось солнце, подарили Эмберлин утешение и окутали ее домашним теплом.

Она обрела нечто похожее на умиротворение в своем решительном сердце, путешествуя с таинственным юношей, хотя это было очень рискованно.

Конец для всех них был уже близок. Скоро они освободятся, так или иначе. Эмберлин не знала, что случится в момент смерти, – никогда по-настоящему не верила в загробную жизнь. Однако холодная пустота, в которой не было ничего, казалась гораздо привлекательнее, чем оставаться здесь, рядом с Кукловодом. Кроме того, ее понимание законов реального мира уже подверглось серьезному испытанию. В глубине души она надеялась, что ошибается. Что там, за пределами человеческого понимания, находится что-то большее. Тихое место среди бесконечности, где она могла бы просто отдохнуть.

— Мы решили подождать до послезавтра. До заключительного представления. – Голос Эмберлин прорезал темноту. Она не видела Этьена, но зато почувствовала, как он пошевелился возле нее.

Этьен увлек ее еще глубже в театр, чем когда-либо прежде. Пока он водил ее по новым, тайным местам в Театре Пламени, Эмберлин слепо следовала за ним – давно научилась доверять этому порождению тьмы. Она знала, что он не собьет ее с истинного пути, и поэтому охотно вкладывала свою руку в его, страстно желая ощутить утешение, которое приносят его прикосновения. Он, в свою очередь, крепко сжимал ее руку, как будто чувствовал то же самое. Как будто они всегда были созданы друг для друга.

Они сидели, согнувшись, в техническом помещении где-то наверху театра и смотрели на огромное темное фойе через маленькое окошко, затянутое паутиной. Эмберлин хотелось спать, ее руки и ноги болели, но это была приятная усталость. Она не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Если свобода будет стоить ей жизни, она хотела запечатлеть как можно больше таких моментов и сохранить их в памяти.

— Разумно ли ждать? – спросил Этьен, прерывисто дыша. – Почему бы просто не сделать это сегодня вечером? Почему не сейчас? Или даже завтра, если вам нужно время подготовиться?

Эмберлин покачала головой.

— Нет, я не позволю ненависти затуманить мои суждения. Нам нужно быть благоразумными. Если подождем, то сможем исчезнуть незаметно. Все подумают, что мы просто покинули труппу после закрытия шоу, как он сказал всем в прошлый раз. Если же уйдем раньше или не явимся на последнее представление, билеты на которое уже распроданы, то вызовем подозрения. Кроме того, завтра мадемуазель Фурнье устраивает еще один бал, чтобы отпраздновать наш успех перед финалом. Вся Парлиция заметит, если что-то пойдет не так.

Этьен неловко поерзал. Эмберлин наблюдала за ним в слабом свете, проникавшем в их уголок.

— О, чудесно. Еще одна ночь смеха и бессмысленной болтовни в этом проклятом театре. – Он покачал головой. Услышав его тон, Эмберлин не сдержала ухмылки. – А как же Габриэль? Она может в любой момент рассказать Малкольму, что ты сделала, – и какие у тебя шансы будут тогда?