Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 173 – И.В. Вудс

Когда девушки вошли в зрительный зал и начали медленно продвигаться по проходу, все присутствующие поворачивали головы в их сторону, но никто не остановился задать вопросы. Мадемуазель Фурнье позаботилась о том, чтобы им не мешали. Чтобы они могли спокойно делать все, что им угодно. Эмберлин не обращала внимания на провожавшие ее взгляды. На любопытные взоры тех, кто читал статьи в новостных газетах, рассказывающих о том, что с ней случилось – случилось со всеми Марионетками. Хотя, конечно, они не знали всей правды.

Сначала перестроили сцену. Теперь она была сооружена из дерева более темного оттенка, чем раньше, а к недавно выстроенным стропилам прикрепили новенький занавес – пурпурный с золотыми вставками. Большинство кресел убрали; их еще предстояло заменить, поэтому зрительный зал казался более просторным и пустым, чем когда-либо прежде. А вот люстру еще не трогали. Маляры, пристегнутые страховочными тросами, замазывали прожженные участки на потолке свежей краской пастельных оттенков.

Эмберлин сглотнула и перевела взгляд на сцену.

Живот скрутило, сердце болезненно сжалось, а холодный адреналин пронесся по ее венам, таким восхитительно свободным от темной магии Малкольма. Ей хотелось повернуться и убежать, но остаться здесь хотелось еще больше. Она хотела сделать это для себя.

И для Этьена.

Эмберлин поднялась по ступенькам и вышла на середину сцены. Строители мгновенно разбежались, оставив ее в полном одиночестве. Алейда замерла у подножия лестницы и посмотрела на Эмберлин со смесью гордости и горя в глазах. Эмберлин повернулась лицом к пустому пространству, откуда зрители когда-то наблюдали за ее танцем, который она исполняла против своей воли.

Она пошевелила кончиками пальцев. Полностью принадлежавших только ей одной. Глубоко вздохнула и расправила плечи.

Эмберлин почувствовала его. Притяжение. Дрожь внутри тела. Она сглотнула, когда знакомое ощущение усилилось – шепот, переросший в рев.

Последние слова Этьена пронеслись у нее в голове.

Продолжай танцевать, Эмберлин.

Зрительный зал словно преобразился перед мысленным взором. Ее дневное платье удлинилось, превратившись в великолепный наряд из тюля цвета драгоценных камней и павлиньих перьев, а волосы сложились в корону на макушке, подчеркивая изгибы шеи. Появились зрители с безликими лицами, которые разразились аплодисментами и одобрительными возгласами, когда Эмберлин вытянула руки, балансируя на носках, и грациозно изогнулась дугой. Свет погас. В зале воцарилась тишина.

Чистое блаженство, радость и волнение с привкусом горечи пронеслись по ее венам. Зрители, затаив дыхание, ждали, когда блистательная Эмберлин начнет свое шоу на перестроенной сцене Le Théâtre de Feu всем известного Театра Пламени.

Больше не принцесса, а нечто гораздо большее.

Несмотря ни на что, несмотря на темные нити горя, которые все еще вились внутри нее, огонек страсти и любви к ее мечте остался. И хотя он был погребен под пеплом страха и ненависти, огонек по-прежнему тлел. А теперь он разгорелся.

Горел с неистовой силой.

Продолжай танцевать, Эмберлин.

Она подняла глаза к потолочным балкам, где столько раз стоял Этьен, наблюдая за ней. Ей показалось, что она видит его силуэт там, в темноте. Его свисающие руки. Его тяжелый взгляд. Обожающую улыбку на губах. Эмберлин закрыла глаза, вспоминая его дыхание на своей шее, ту нежность, с которой он вытирал ее слезы, и широко улыбнулась.

— Это для тебя, любовь моя, – прошептала Эмберлин, поднимая руки.

И с этими словами она закружилась в танце.