Книга Чары в стекле, страница 130 – Мэри Робинетт Коваль

— Может быть, ты подождешь здесь? Я припасла для нас неподалеку двухколесный фаэтон. Позволь мне привести его сюда, и тогда мы сможем отправиться в Брюссель.

— А где ты умудрилась раздобыть фаэтон?

Джейн шутливо поклонилась:

— Я Анри Вильнёв, художник, больной чахоткой. Местные жители знают о моей любви выезжать в окрестные поля на зарисовки с натуры. Я планировала, что мы… – Она осеклась, заметив, как Винсент поднял руку.

— Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но я только сейчас заметил, что на тебе мужская одежда.

Джейн покраснела и провела руками по бриджам, обтягивающим ее ноги совсем уж неприличным образом. Она и сама забыла, что одета в мужское.

— Надеюсь, ты не возражаешь?

— Возражаю, я? Муза, да ты не перестаешь меня изумлять! – Он тяжело опустился в рожь. – Скорей отправляйся за этим своим прославленным двухколесным фаэтоном…

* * *

Джейн бежала через поле так быстро, как только могла. Да, ее сердце пело от радости при мысли, что ей удалось вызволить мужа, но им еще предстояло добраться до Брюсселя – лишь тогда она сможет наконец-то выдохнуть. Яркое солнце, столь необходимое для ее плана, из союзника превратилось во врага; Джейн не могла понять, как мужчины выживают летом во всех этих плотных сюртуках и замшевых бриджах. У нее самой рубашка липла к спине.

Откуда-то издали послышался лай собак.

Вероятно, это какой-то охотник, но если французы решили пустить собак по следу Винсента… Джейн ускорила шаг, прижимая руку к боку – там разливалась колющая боль. Картина, оставленная ею на мольберте, нашлась целехонькой, и за это оставалось лишь поблагодарить небеса. Спрятав манекен под ближайший кустик, Джейн не глядя закинула мольберт и краски в двуколку и отвязала мерина, успевшего изрядно общипать траву вокруг.

Джейн убрала в корзину бутылку шампанского, нагревшуюся на солнце. Пока она возилась с корзиной, в нос ударил терпкий запах припасенного сыра, и следом тут же накатила волна тошноты. Джейн едва успела отвернуться от двуколки, чтобы не запачкать сиденье. Кое-как отдышавшись, она вытерла рот платком, перемазанным красной краской, и выбросила его – он свою задачу уже выполнил.

В боку после этих спазмов, кажется, закололо еще сильнее. Стиснув зубы от боли, Джейн забралась на сиденье, подхлестнула мерина, свернула на запад и поехала за Винсентом. Через несколько минут она добралась до перекрестка, где одна из дорог вела в Брюссель.

Со стороны Бинша донесся тяжелый ритмичный стук, Джейн оглянулась – и кое-как разглядела вдалеке ряды солдат в бело-синей униформе, направляющихся к перекрестку под трехцветным флагом Франции. Обреченно застонав, Джейн направила двуколку в сторону Брюсселя.

Путь, который показался неимоверно длинным, пока Джейн шла пешком, занял всего пару минут езды, и очень скоро французская армия осталась позади, скрывшись из виду. Так что Джейн перевела мерина на легкий галоп и подъехала к тому месту, где они с мужем, вроде бы, остановились. Густые колосья выглядели целыми, словно никто и не бежал через них сломя голову, так что Джейн остановила двуколку и, приподнявшись на облучке, огляделась по сторонам. Рожь зашелестела, колосья разошлись в стороны, как волны Красного моря, и Винсент, прихрамывая, выбрался на дорогу. Джейн задвинула подальше мольберт и помогла мужу забраться вглубь повозки, где он и вытянулся с тяжелым стоном.