Книга Чары в стекле, страница 38 – Мэри Робинетт Коваль

В помещении, прежде бывшем демонстрационным залом каретных дел мастера, для каждого ученика было организовано отдельное рабочее место для тренировок в создании интерьерных чар. Две длинных стены этого здания почти целиком состояли из окон, одно стык в стык к другому, а световые люки в крыше обеспечивали достаточно освещения, чтобы можно было работать допоздна. Один из учеников, месье Аркамбо, создал tableau à la Chinoiserie^[45], где в густых зарослях пионов таился фонтан, вокруг которого обвился дракон, выдыхая из ноздрей густой пар. Этот пар резко контрастировал с тем приятным холодком, что исходил от ледяного дворца, подчеркивавая колкую хрупкость резко очерченных стен.

Перейдя на английский ради удобства Джейн, месье Шастен принялся объяснять, какую цель преследовал, создавая школу: грамотное освоение азов позволяло его ученикам не тратить время, постигая самые базовые принципы чароплетения самостоятельно; большую часть этой информации молодые люди получали от наставников. Используя полученный запас знаний, они могли направить свои усилия на создание новых типов чар вместо того, чтобы раз за разом переплетать изношенные нити.

Заявленная цель была столь благородной, что Джейн в очередной раз невольно усомнилась в том, что в день их приезда произошло нечто экстраординарное. С тех пор никаких поводов для беспокойства не возникало, так что ей начало казаться, что в тот день она просто слишком разнервничалась после всех дорожных приключений.

— Хватит уже, старина. Ты высвистал меня с той стороны Ла-Манша, чтобы показать свой жаккард, – Винсент скрестил руки на груди и показательно насупился, но уголки его глаз выдавали тщательно сдерживаемую улыбку.

— Ладно, стервятник, ты так отчаянно кружишь надо мной, что стоит и впрямь показать тебе его хотя бы ради того, чтобы ты наконец отцепился, – ответил месье Шастен, почти не скрывая гордости за достойный, по его мнению, ответ на подначку. С этими словами он повел их через зал в самый дальний угол, где простенький иллюзорный дуб как будто бы отбрасывал тень на пол.

Все нити были закреплены, а детали проработаны в точности, но Джейн казалось, что в этом дереве маловато жизни. Месье Шастен развернулся к гостям и с нескрываемым самодовольством обвел дуб рукой:

— Обойдите вокруг него.

Джейн не стала сразу же переключаться на чародейское зрение, чтобы сперва разглядеть дерево как произведение искусства, а затем уже разбираться, как оно сделано. По мере того, как они с Винсентом обходили дерево по кругу, Джейн сперва заметила, что впечатление неподвижности было ошибочным: дерево все-таки слегка покачивалось на невидимом ветерке. Винсент, ушедший на пару шагов вперед, громко засопел – и по этому сопению стало ясно, что он весьма доволен увиденным. А мгновение спустя Джейн и сама поняла, в чем дело: то, что она сначала приняла за движение на ветерке, на самом деле оказалось трансформацией. И с каждым новым шагом, с каждого нового ракурса дерево выглядело иначе: сначала оно превратилось в дриаду, а затем и вовсе сменилось образом прекрасной женщины в короткой тоге. И в нем не осталось ни следа исходного дерева.

Не имея сил долее сдерживать любопытство, Джейн перешла на чародейское зрение, чтобы подробно рассмотреть столь искусное переплетение нитей. Теперь она снова видела структуру дерева, но не сразу смогла сообразить, как оно умудрялось оставаться скрытым от обычного человеческого глаза.