Книга Чары в стекле, страница 45 – Мэри Робинетт Коваль

На следующий день после того, как Джейн озарила ее идея, Винсентам пришлось сосредоточиться на подготовке к званому ужину, который мадам Шастен решила устроить в их честь. На ужин были приглашены все почтеннейшие семьи Бинша, так что ученикам Шастена пришлось оторваться от занятий, поснимать все то нагромождение чар, что болталось в холле, и заменить его на нормальные интерьерные композиции.

Услышав о грядущем ужине, Джейн в первую очередь задумалась о том, как пережить вечер, где все разговоры будут идти на французском. И когда Анн-Мари пришла, чтобы помочь ей переодеться, Джейн созналась в своих страхах и принялась умолять служанку о помощи.

— Я могу нормально общаться только с детьми, так что моего словарного запаса вряд ли достанет на сегодняшний вечер.

— Ничего не бойтесь. Я видела план рассадки гостей. Мадам Шастен^[49] выделила вам место рядом с полковником де Бодаром, а он владеет английским, так как годы Революции провел в эмиграции. Так что за ужином компанию вам составят полковник и сам месье Шастен, и о беседе можно не беспокоиться, хотя она наверняка превратится в воспоминания о войне. – Анн-Мари открыла шкаф. – Что бы вы хотели надеть этим вечером?

— Бледно-желтое с коротким шлейфом. – Джейн начала вытаскивать булавки из муслинового платья-сорочки, в которое была одета. – Разговоры о войне, по крайней мере, интереснее, чем о борзых. В любом случае я рада слышать, что полковник владеет английским: мне крайне неприятно заставлять собеседников переходить на английский ради моего удобства. С тех пор, как мы приехали, я стала куда лучше понимать французский на слух, но я даже не надеюсь на то, что когда-нибудь смогу поддержать разговор в компании.

Анн-Мари положила платье на кровать и вытащила из комода тонкую нижнюю юбку с корсажем.

— Мадам, вовсе ни к чему так беспокоиться. Моя мать так и не освоила второй язык до конца, тем не менее ее речь вполне неплохо понимают. Никто не ожидает от вас абсолютно безупречной речи. – Затем она перешла на другой язык и добавила: – С этого момента я буду говорить с вами только по-французски, и вы должны отвечать мне на нем же.

— Да, – ответила Джейн, выбрав самый простой ответ из всего, что помнила на французском, а затем, помолчав, добавила: – Спасибо.

И почувствовала, что на этом ее словарный запас иссяк.

— Поднимите руки, мадам. – Анн-Мари стащила с нее подъюбник и натянула другой. Джейн прилежно выполняла все указания, порой улавливая смысл сказанного по действиям, а не по словам, но все же они с Анн-Мари сумели выполнить все необходимые шаги, лишь иногда заходясь смехом, когда недопонимание порождало неловкие ситуации. Все это время Анн-Мари вела себя невероятно деликатно, ничем не задев самолюбие Джейн, но все же строго следила, чтобы та говорила по-французски.

Таким образом, вынужденно перейдя на другой язык – пусть даже и в таком простом деле, как смена платья, – Джейн начала понимать, что она знает гораздо больше слов, чем ей казалось. Закончив с платьем, Анн-Мари усадила ее и принялась укладывать волосы.

— Предлагаю поиграть в беседу. Я буду играть других гостей и изводить вас вопросами.

— Это весьма неплохая идея.

Анн-Мари взяла щипцы для завивки и, разогрев их на огне, принялась за самую неблагодарную работу: попытку превратить прямые волосы Джейн в модные локоны.