Книга Чары в стекле, страница 86 – Мэри Робинетт Коваль

В настоящий момент заявление о том, что у нее будет и второй ребенок, показалось Джейн совершенно невероятным, но она не стала спорить. В конце концов, они ведь с мужем смогли записать чары! Так что она налила себе чашечку кофе, чтобы отвлечься.

— Пожалуй, я схожу сегодня прогуляться. Вам нужно что-нибудь купить в городе?

— Я хочу новую ленточку! – Миетта вприпрыжку ускакала от матери, тут же развязывая бантик на платье. – Для моего кристалла!

— Будет тебе ленточка. – Для этого кристалла, прекрасного, благословленного, принесшего столько радости, что Джейн и сама была готова скакать по гостиной, одна ленточка казалась сущей мелочью. Это дитя заслуживало целой дюжины – да и дюжины не хватит, чтобы выразить всю благодарность…

Джейн чувствовала, что, несмотря на весь вернувшийся аппетит, ее восторг слишком силен, чтобы оставаться на месте дольше. Так что она вышла из дома, держа в уме обещанную ленточку, и направилась к центру города. Улица встретила ее терпким ароматом ранней герани и сырой земли, разбитой колесами экипажей. Каблуки Джейн постукивали по булыжникам мостовой – дорога казалась нарочно вычищенной до блеска, чтобы затеянная прогулка доставила ей удовольствие.

Городок между тем гудел и бурлил. Женщины в опрятных льняных платьях высовывались из окон, о чем-то разговаривая с соседями на улице. Мимо на деревянной лошадке-палочке проскакал мальчишка, размахивая над головой игрушечным мечом с криками «Вива Наполеон!». На мгновение Джейн показалось, что это маленький Люк Шастен, но это оказался другой мальчик с похожим цветом волос. За ним гналась целая стайка ровесников, столь увлеченных игрой, что они волей-неволей задевали прохожих.

Добравшись до центра города, Джейн отметила, что группки людей, выстроившихся вдоль улицы, выглядят как-то не так. В поведении большинства из них ощущалась некая напряженность, никак не подходившая такому погожему деньку.

Зайдя в галантерейный магазин, Джейн обнаружила, что он битком набит покупателями, но те, однако, разбились строго на две группы. И буквально через секунду поняла, чем одна половина отличается от другой: у одних ленты были красные, белые и синие, а у другой – только белые. Больше людей в обеих группах ничего промеж себя не объединяло – если не считать открытой враждебности по отношению к другой группе. А в остальном магазин выглядел даже как-то празднично: катушки с лентами, теснившиеся на полках, отражали свет, льющийся из окна, а чары, растянутые под потолком, создавали иллюзию, будто бы над головами покупателей колышется целый навес из лент и кружев.

На пятачке между двумя группками стояли две женщины, пытаясь вырвать друг у друга белую ленточку. Они осыпали друг друга проклятиями, перетягивая ленту туда-сюда, в то время как толпа подбадривала их криками. У одной из женщин, той, что стояла слева, в кулаке были зажаты красная и голубая ленты, а у второй, стоявшей справа – только та белая, которую она никак не могла поделить с противницей.

— Ты – предательница родины! – орала та, что сжимала белую.

— Ха! Да Франция мне не родина, ты, мещанка надутая! – Обладательница красной и синей ленты дернула белую к себе.

Все это время изможденный хозяин магазина, стоявший за стойкой, пытался урезонить обеих спорщиц, но те не обращали на него никакого внимания.