Книга Сезон штормов, страница 1 – Теа (Тея) Гуанзон

Thea Guanzon

The Hurricane Wars #2

Copyright © 2024 by Thea Guanzon

© Двинина В. В., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Легкий ветерок, вестник оттепели в Высокогорье, пронесся над бесплодными равнинами, со свистом влетел в одинокое окно личных покоев регента, окунулся в густые клубы магии тени, переползающие с камня на камень, и растворился в них вместе с дневным светом, что теплился лишь в одном уголке, где в ореоле солнечных лучей лежал сариман, пригвожденный к столу руками в кожаных перчатках.

Птица судорожно билась, тщетно вырываясь из хватки трех пленителей. Из кривого золотистого клюва вырывался жалобный щебет. А когда к столу шагнул, ступив из тьмы в поле обнуления, четвертый заклинатель и сверкнуло холодом стальное жало шприца, глаза пленника сделались круглыми, как монеты.

Судя по виду, заклинатели Гахериса страдали не меньше саримана. Не так-то легко чувствовать, как утекает твоя магия, как в душе, на том месте, где полагается быть эфиру, вдруг возникает пустота. Дыра. Даже стоящий поодаль, на безопасном расстоянии, у отцовского трона Аларик ощутил, как по венам поползли мурашки от глубинных воспоминаний, настолько острых, что пальцы в латных перчатках дрогнули от жгучего желания открыть Врата Теней, просто чтобы проверить, получится ли.

— Проклятая тварь не умолкает ни на секунду. Поет без конца, когда не спит, – ворчание со стороны островерхого, как кинжал, трона пробилось сквозь мелодичные подвывания саримана. – Даже если за все время, проведенное в Ненаваре, не узнал, как использовать эту пташку, ты что, не мог, по крайней мере, научиться затыкать ей клюв?

Аларик подумал об усиливающем контуре, круге из проводов и стеклометаллических сосудов, выложенном на мраморных плитках Купола Небес. О жидких ядрах рубиновой крови, подвешенных в сапфировой магии дождя.

И покачал головой.

— Зачем я вообще спрашивал? – Горькое разочарование на лице Гахериса, иссеченном морщинами и шрамами, было слишком уж явным. – Ты отправился на юго-восток и ничего не выяснил. Какой же от тебя толк, император?

Игла вошла в яремную вену птицы, и трели саримана сделались еще пронзительнее. Словно горстью железных гвоздей провели по фарфору, только в семь раз громче и в десять – противнее. У Аларика аж заныло под ложечкой, но он не подал вида. Нельзя было показывать, как на него воздействует этот звук. Только не перед Гахерисом.

Регент выглядел так, будто постарел на десять лет за десять дней, что прошли с того момента, как имперская делегация Кесатха вернулась из Ненавара и командор Матхир принесла ему птицу. Регент похудел, осунулся; глубокие тени легли на морщинистую кожу под серыми, такими же, как у самого Аларика, глазами.

— Отец, если пение птицы мешает вам уснуть, – отважился высказаться Аларик, осведомленный о том, что Гахерис повсюду таскает саримана с собой, – может, ему лучше остаться здесь, а вы пока отдохнете?

— Чтобы каждая болтливая судомойка и каждый тупой подручный конюха в Цитадели судачил о бесценном преимуществе, которым мы завладели? – Гахерис стукнул по подлокотнику своего трона, и щупальца окружавшей его тени взвились еще выше, подпитываемые гневом регента. Его паранойей. – Ты несешь чушь, разглагольствуя о моем здоровье, в то время как нам следовало бы обсудить твою жену.