Книга Сезон штормов, страница 16 – Теа (Тея) Гуанзон

— Похоже, ты полна энтузиазма. – Таласин, прищурившись, посмотрела на бабушку. – Тебе нравится мысль о том, что на трон Кесатха взойдет твоя внучка.

— А почему бы и нет? – парировала Урдуя. – Какая матриарх стала бы возражать против того, чтобы ее дом обрел больше влияния, больше престижа? «Мы станем крупным игроком на мировой арене» – ты ведь сама говорила мне это на следующий день после своей свадьбы.

«Это не навеки. Империя Ночи падет», – хотелось сказать Таласин, но в этот момент Урдуя сложила руки, и указательный палец правой с нарочитой неторопливостью принялся постукивать по костяшкам левой.

Таласин замерла, сообразив, что это предостерегающий жест. Обвела взглядом комнату, тщательно исследуя каждый дюйм.

Изогнутые стены. Сводчатый потолок. Некоторые комнаты в Куполе Небес тоже строились так, чтобы сводить звук в определенную точку…

Палец Урдуи остановился, вытянулся и лениво указал на большущий, отделанный черным деревом камин, занимающий солидную часть стены от пола до самого потолка.

Камин был достаточно большой, чтобы скрыть вход в другое помещение, где кто-нибудь мог подслушивать разговоры в гостиной.

Откуда Урдуя могла знать?..

— Я все просчитываю, – напомнила Таласин Захия-лахис, понизив голос и перейдя на всякий случай на ненаварский, повторяя слова, которые уже говорила две недели назад. – И поэтому ничто не застанет меня врасплох.

Теперь до Таласин дошло, что Урдуя старается внушить тем, кто подслушивает, ложное самодовольство, заставив их думать, что Доминион удовлетворен своим новообретенным положением и занимается мелкими делами вроде косметического ремонта – а вовсе не прячет в своих границах последний бастион Сардовийского Союза.

— От меня также не укрылось, – добавила Урдуя, – что твой муж поселил нас в этом грязном угловом крыле, изолированном от остальной Цитадели. – Она сохраняла непринужденный тон, чтобы потенциальные шпионы, даже если они не понимают ни слова на чужом языке, поверили, что тема по-прежнему несерьезна. – Это значит, что он стремится ограничить твои контакты, то есть либо существует нечто такое, о чем ты не должна узнать, либо он на самом деле не заинтересован в прочном союзе. Либо и то и другое.

У Таласин скрутило живот. Из-за сомнительного овощного рулета? Нет, это другая боль. Она разлилась по всему телу, вызывая онемение.

То, что говорила Урдуя, имело смысл, но для Таласин не должно иметь значения то, что у Аларика имеются скрытые мотивы. У нее тоже таковые имеются.

Однако осознание этого в сочетании с оказанным ей холодным приемом причиняло боль.

Она собиралась предать его. Именно таков был план – всегда. Теперь ей надо лишь опасаться и помнить о том, что и у него могут быть свои тузы в рукаве, но общей картины это не меняло. Не должно было изменить. И все же…

«Что со мной происходит? Почему мне так больно?»

Может, виной и впрямь пищевое отравление.

— Что мне делать? – спросила Таласин.

Урдуя похлопала ее по руке.

— Не высовывайся и смотри в оба. На твоей завтрашней коронации я буду предельно обаятельна и общительна и выясню все, что смогу, – или, по крайней мере, вникну в общее положение вещей.

— Если интуиция тебя не подводит, кесатхары будут не слишком разговорчивы, – заметила Таласин.

Захия-лахис усмехнулась: