Книга Сезон штормов, страница 60 – Теа (Тея) Гуанзон

Он склонился над раковиной, облаченный в одно лишь полотенце, обернутое вокруг бедер. Черные волосы были влажными, а щеки и подбородок покрывали кремово-белые хлопья пены для бритья.

— Почему ты не запер дверь? – возмутилась Таласин, окончательно вдруг проснувшись.

Однако, несмотря на раздражение, она невольно уставилась на голую грудь Аларика. На капельки воды во впадинах под ключицами, на бледную кожу и рельефные мускулы, иссеченные серебристыми шрамами. На волнующую дорожку темных волос, бегущую от пупка к тому, что скрывалось под полотенцем…

— Забыл, – буркнул Аларик, отводя от щеки стальное лезвие бритвы.

Лицо его было таким же холодным и надменным, как обычно, но Таласин, отыскав на нем тени жестокости из своего кошмара, едва не шарахнулась прочь.

Взгляд Аларика, скользнувший по ней, потемнел, и ее осенило, что ткань ночной рубахи, вероятно, слишком тонка. Таласин поспешно скрестила на груди руки, пытаясь, чтобы это выглядело непринужденно, но было уже, конечно, слишком поздно. Взаимное смущение повисло в воздухе.

— Я… Это… зов природы, – пролепетала она.

— Сделай одолжение.

Осторожно, тщательно следя, чтобы их тела не соприкоснулись, он обогнул Таласин и закрыл за собой дверь. И какая-то порочная часть ее застонала от сожаления.

Утро Таласин провела с отцом на поросшем травой холме к западу от замка. Оттуда открывался вид на пляж, и кроме того, там имелось дополнительное преимущество – отсутствие поблизости Аларика. В рассеянных тенях листвы кокосовых пальм дочь и отец устроили пикник и поиграли в касонгу, игру «сосчитай и поймай». Играли фишками в форме крохотных раковин каури на длинной деревянной доске с двумя рядами чашечек-отверстий, зовущихся «домиками», расположенных в пазах побольше, служащих каждому игроку «полем». Цель игры заключалась в том, чтобы разместить на своем поле больше фишек, чем у противника, собрав все раковины каури в одном домике и постепенно распределив их по другим, поочередно перемещая фишки по часовой стрелке. Ход переходил к другому игроку, когда последняя раковина занимала пустое отверстие. А игра заканчивалась, когда все домики пустели.

Касонга требовала точного расчета и внимательного наблюдения – совсем как при дворе Доминиона, подумалось Таласин. Она совершенно не разбиралась в игре и догадывалась, что Элагби не раз смошенничал, но была благодарна за возможность сосредоточиться на чем-то еще, помимо полуобнаженного мужа, даже не помнящего, как целовал ее. Мужа, чья магия пожирала ее в ночном кошмаре. В том, что касалось Аларика, ее страх и желание смешивались, сплетались в чудовищную порочную паутину.

Элагби одержал очередную победу, и Таласин яростно запротестовала, когда их внимание привлекли возбужденные крики вдалеке. Несколько деревенских детей резвились на пляже – и в этот момент из волн Вечного моря вынырнул дракон.

Ящер был стар, с мутными голубыми глазами и седой рогатой головой. Огненно-рыжую, поросшую ракушками чешую покрывало множество шрамов от сражений с саблезубыми акулами, гигантскими головоногими и прочими тварями, которых скрывает океан. Дети радостно визжали и хлопали в ладоши, пока дракон брел по бирюзовому мелководью на неуклюжих лапах, прижав к скользким бокам подобные парусам крылья и поднимая при каждом шаге фонтаны песка и соленой воды.