Книга Ураганные войны, страница 119 – Теа (Тея) Гуанзон

— На мой взгляд, вся кухня Доминиона довольно вкусная.

— Согласна. Намного лучше, чем еда дома…

Таласин резко оборвала себя, но было слишком поздно. Сказанное повисло над ними, зловещее, как грозовая туча.

«Дома».

— Мы сражались на войне. – В спешке, чтобы прервать молчание, пока оно не стало неловким, Аларик ляпнул первое, что пришло на ум. – У нас были только пайки. Очевидно, что такая еда не сравнится с…

Он замолчал, осознав, что тоже оговорился. Оба называли Континент домом, оба действительно сражались на войне – правда, на разных сторонах. Их снова накрыло понимание этого, принеся с собой отголоски наболевшего вопроса на предыдущих переговорах.

«Я не хочу в Кесатх».

Здравый смысл кричал Аларику, чтобы он перевел разговор в более безопасное русло. Начал сегодняшнюю тренировку, ради которой они изначально и пришли сюда. Но черты лица Таласин уже воинственно напряглись, оливкового цвета кожа приобрела бурый оттенок, зубы были упрямо стиснуты. А ведь она собиралась стать его императрицей. Ему нужно было дать это понять…

То немногое, что он узнал о ранних годах ее жизни, наполнило его холодной яростью, столь же всепоглощающей, сколь и бесполезной. Это было давно в прошлом. Тукановой Головы больше нет, а вместе с ней и унижений, которые запятнали детство Таласин.

Тем не менее его охватило причудливое желание отстроить Туканову Голову заново, просто чтобы снова раздавить ее штормовиками – забавы ради.

Никогда прежде он не чувствовал себя таким уязвленным из-за кого-то другого. Эта девушка околдовала его.

— Я знаю, что у тебя было тяжелое детство, – сказал он. – Но все меняется. Великая Степь и вся земля, которую раньше мы знали как Сардовию, – все это станет лучше, чем когда-либо.

— А какой ценой? – прорычала она.

Во тьме глаз Аларика отразились воспоминания о печальных последствиях последнего победоносного вторжения Кесатха в Центральные земли Сардовии. Море обломков, трупов. Он сморгнул, прогоняя эти образы.

— Империя Ночи была вынуждена уничтожить Союз прежде, чем он смог бы уничтожить ее, – кратко пояснил он. – Но под руководством Кесатха Континент станет лучше. Когда вернешься, ты увидишь. Может быть, тебя и не устраивают методы Кесатха, но, в сущности, этот конфликт был лишь этапом на пути ко всеобщему высшему благу.

К удивлению Аларика, его попытка образумить Таласин только разозлила ее еще больше.

— Вы с командором Матхир часто говорите, что вам пришлось уничтожить Союз до того, как он уничтожил бы вас. Но когда Союз проявил хоть какие-то признаки…

— Когда напал Солнцеворот, – перебил ее Аларик, его самообладание ослабело, стоило вскрыться старым ранам под лучами тропического солнца, – когда Ткачи Света убили моего дедушку, короля. Когда другие сардовийские государства ничего не сделали, чтобы остановить их.

При упоминании о том, что подобные ей эфироманты виноваты в смерти его деда, Таласин нахмурила брови. Однако ее смутное беспокойство длилось недолго, и вскоре она расправила плечи и бросила еще один аргумент:

— Ткачи Света из Солнцеворота хотели помешать Озалусу построить штормовики. Они знали, как и все за пределами Кесатха, что подобному оружию нельзя существовать в этом мире. Но Озалус не прислушался к голосу разума, и именно поэтому Солнцеворот сделал то, что сделал. У них не было выбора!