Книга Ураганные войны, страница 134 – Теа (Тея) Гуанзон

Над обоими повисла неловкость от сцены, произошедшей в плюмериевой роще. Он протянул напряженную руку, и Таласин слегка порозовела. Было в этом нечто чарующее. Аларик на мгновение задумался о том, чтобы ударить себя кулаком по лицу за такие мысли.

«Похвалите в ней что-нибудь», – вспомнил он совет Севраима. Казалось, сейчас самое подходящее время, но Аларик не мог выдавить из себя ни слова. А вдруг уже она ударит его за это кулаком по лицу?

Таласин взяла его руку пока он стоял, застыв в нерешительности, и положила ладонь на сгиб его локтя.

— Готова? – все, что смог наконец прохрипеть Аларик, когда стража открыла им двери.

Она кивнула, и он повел ее вперед. В поток света, музыки и сверкающих нарядов.

Без преувеличения Аларик мог предположить, что видел городские улицы, которые были короче стола, что растянулся в банкетном зале. Его накрывало тканое полотно, напоминавшее пестрое лоскутное одеяло самых разных узоров и цветов, отчего при виде них кружилась голова, в центре стояло множество хрустальных ваз, композицию дополняли тарелки и кубки с драгоценными камнями. Покрытые красным лаком стулья ярко сверкали позолоченными завитками в виде лотосов, и сидевшие на них люди как один поднялись на ноги при виде императора Ночи и лахис’ки, неподвижной осталась лишь королева Урдуя. Со своего места во главе стола она пристально наблюдала, как раболепный дворецкий проводил виновников торжества к двум пустым стульям, которые, как с некоторой тревогой заметил Аларик, стояли рядом друг с другом и прямо за центральной частью стола. Значит, на протяжении всей трапезы он будет окружен ненаварцами, фактически отрезанный от Севраима и Матхир.

Посещение этого празднества уже казалось ошибкой.

Тонкие пальцы Таласин впились в руку Аларика, пока оба следовали за дворецким. «Она нервничает», – понял молодой человек, украдкой опустив голову и заметив, как дрожит нижняя губа его спутницы. Тот, кто накладывал ей макияж, проделал мастерскую работу, придав ее коже матовости, а щекам румяности, но сколько бы ни было сажи и пчелиного воска на ресницах и пигмента цвета шампанского на веках, они не могли скрыть тревогу в этих карих глазах. Ведь она была так близко к нему.

— Еще не поздно сбежать, – съязвил Аларик.

— Я в остроносых туфлях, – бросила в ответ Таласин, – на каблуках.

— Так вот почему ты кажешься выше ростом. Хотя и ненамного.

— Не все же такие сосны, как вы, мой господин, – парировала она, и в этот момент была так необъяснимо очаровательна в желании защититься, скрытым за нервозностью, что его губы расслабились в зарождающейся искренней улыбке.

— «Мой господин», – повторил Аларик. В его тоне не прозвучало желаемой им издевки. – Из всех обращений, которые ты использовала за время нашего непостоянного общения, я определенно хотел бы слышать это.

— Замолчи, – прошипела Таласин. – Это все из-за уроков этикета. Больше не услышишь.

Когда она заняла свое место, ее рука опустилась. Следом сели остальные гости, в том числе Аларик, который, как он себя твердо убеждал, внезапно не почувствовал рукой – не почувствовал — тоску по ее прикосновению.

…….✲……..

Единственным аспектом культуры Доминиона, который Таласин сердечно приняла, пока что была лишь местная кухня. Для человека, что до пятнадцати лет питался объедками, а затем еще пять лет – пресными пайками в сардовийских столовых, ненаварские блюда были палитрой наслаждений благодаря многослойным специям, соблазнительным ароматам и восхитительной текстуре.