Книга Ураганные войны, страница 137 – Теа (Тея) Гуанзон

— Безусловно. Остров Ирравад славится тем, что является единственным поставщиком упомянутой птицы в Эскайю. Это один из наших основных товаров на экспорт, и по объему он уступает разве что лунному камню.

Кудрявый супруг Харъянти, за которого, по рассказам Цзи, она вышла замуж по любви, едва не подскочил на месте: можно было подумать, что жена пнула его под столом, как с усмешкой отметила Таласин. Его звали Прасет, и он говорил достаточно ровным тоном, несмотря на боль в голени.

— Я и сам подумывал о том, чтобы заняться добычей лунного камня. Быть может, дайя Одиш могла бы поделиться со мной несколькими советами?

Разговор перешел на добычу полезных ископаемых, и Таласин взяла на заметку поблагодарить Харъянти и Прасета. Аларик поднес ложку супа к губам, но прежде девушка заметила, что их уголки были загнуты кверху. Это что, была ухмылка? Едва заметная веселая искорка во взгляде, который он бросил в ее сторону, подтвердила подозрения. Ему хватило наглости ухмыльнуться из-за того, что она по-идиотски болтала о супе!

Она кипела от злости, пока не подали основное блюдо, но посчитала, что будет полезно завести любезную светскую беседу с другими аристократами. Аларик тоже освоился, тихо беседуя с Люв Расми, сидящей справа от него, которая постепенно вовлекла его в круг матрон высшего общества. Ради Аларика все говорили на морском всеобщем, и все по большей части шло хорошо. Казалось, никому не хотелось выплеснуть в лицо соседу бокал с вином, выдержанным в лавровой бочке. Таласин могла расслабиться…

Аларик наклонился ближе.

— Не желает ли моя госпожа поделиться своим кулинарным мнением о жареном поросенке? – прошептал он ей на ухо.

— Очень смешно, – проворчала та.

— Стало быть, уже не так «грандиозно»?

Таласин воткнула вилку в кусочек горькой дыни, представляя, что это голова Аларика.

— Надо было оставить тебя на растерзание дайе Одиш.

Она могла поклясться, что он почти усмехнулся.

По крайней мере, они вернулись к своим привычным препираниям. По крайней мере, случай в плюмериевой роще ничего не изменил в их отношениях.

По правде говоря, от этого ей стало несколько не по себе. Ей хотелось уловить в нем минимальный намек на то, что несостоявшийся поцелуй и на него возымел какой-то эффект.

— Ее светлость останется с нами после бракосочетания? – спросила Ралья, отчего Таласин немедленно выпрямилась и отвела взгляд от Аларика. – Или же двор лахис’ки переедет в столицу Империи Ночи?

— Я остаюсь здесь, дайя Мусал, – ответила Таласин, и по всем услышавшим это ненаварцам прошла волна видимого облегчения.

— Я помню, когда ты родилась, – обратился к Таласин Вемпук с грубоватой симпатией. – Они били в гонги в Звездной башне все утро, весь день. У меня страсть как разболелась голова, но тогда никто и не подумал бы покинуть Эскайю. Там был праздник, по всем улицам шли пиры.

— Рождение следующей Захии-лахис – всегда радостное событие, – вступила Люв. – Правда, его королевскому высочеству это могло запомниться иначе.

Аристократы постарше захихикали. Таласин перевела взгляд с другого конца стола на принца Элагби, который пребывал в блаженном неведении, хотя только что стал предметом обсуждения.

— А что делал мой отец?

— Бегал по всему дворцу, как один из наших фазанов после отрубания головы, – усмехнулась Одиш. – Дело в том, что схватки затянулись на целую ночь. Принц Элагби так разволновался, что пригрозил бросить лечащего врача в темницу.