Книга Ураганные войны, страница 138 – Теа (Тея) Гуанзон

— Я сказал ему: «Ваше Высочество, пожалуйста, успокойтесь, не желаете ли чего-нибудь выпить?» – прогудел Вемпук. – А он пригрозил бросить в темницу и меня!

Часть стола поблизости разразилась смехом. Через непродолжительное время Таласин присоединилась к ним, внутри защекотало веселье, когда она представила, как ее кроткий отец приказывает лахис-дало хватать и уводить всех подряд. От сильного и продолжительного смеха она закинула голову назад, и когда момент прошел – когда она успокоилась, – Аларик сидел неподвижно, уставившись на нее так, будто впервые видит.

— Что? – прошипела Таласин, украдкой убедившись, что все вокруг были слишком поглощены весельем и воспоминаниями. – Почему ты на меня так смотришь?

— Ничего, – помотал головой Аларик, словно пытаясь что-то из нее вытряхнуть. И тогда он…

Тогда он сделал кое-что странное. Протянул руку так, что его пальцы коснулись бирюзового рукава, прикрывавшего предплечье Таласин. Движение показалось слишком осмысленным для того, чтобы быть случайным, но он отдернул руку так быстро, словно обжегся. Таласин смотрела на него, недоуменно прищуриваясь, а он переключил внимание обратно на еду и долгое-долгое время не глядел в сторону девушки.

…….✲……..

Аларик никогда не был любителем больших мероприятий. Он сполна настрадался на том немыслимом количестве торжеств, на которые таскали его родители в те времена, когда еще делали вид, что между ними все хорошо. Сегодняшний банкет был намного масштабнее любого из этих празднеств, поскольку его организовали на средства бездонной казны Доминиона Ненавар, но отвращение, которое он вызывал, было таким же, как всегда.

Все здесь было пропитано притворством. Не считая его собственной свиты, кто угодно за этим столом без колебаний отдал бы приказ убить его, если бы думал, что это сойдет ему с рук. И тем не менее вот они, сидят себе, едят и болтают, будто все хорошо, а он должен подыгрывать, потому что именно этого требует политика.

Мысли Аларика медленно перетекли к Таласин и к тому, как она от души смеялась над маленьким рассказом раджана Вемпука. Почему-то он ожидал, что ее элегантное платье и величественную обстановку дополнит тончайшая и звонкая трель, но смех оказался ярким, сладкозвучным и простым. Это был момент, лишенный всякой фальши, ее сверкающие глаза были теплыми, как бренди. И он потянулся, зачем-то попытался прикоснуться к ней, как безмозглый болван, но хотя бы вовремя сдержался.

Он пересмотрел свой предыдущий вывод. На этом пиру был еще один человек, который не отдал бы приказа убить его. «Таласин убила бы меня сама», – подумал он с чувством, опасно близким к привязанности, ведь то мгновение сделало ее самым искренним человеком в этом помещении.

На ближайшем ко входу конце стола воцарилась тишина, постепенно распространяясь и на остальных гостей. Люв замолчала на середине забавной истории из тех лет, когда она была придворной дамой Урдуи, ее рот остался открытым, когда она увидела что-то слева от Аларика.

Он повернулся в направлении взгляда дайи, как и все остальные. В дверном проеме стояла долговязая фигура в костюме, явно неуместном для официального мероприятия, состоявшем лишь из вышитого жилета с длинными рукавами и брюк, закатанных на лодыжках. На бедрах красовался богато украшенный пояс из кожи и бронзы, к которому была пристегнута кобура с ручным арбалетом. Взъерошенные волосы новоприбывшего падали ему на лоб, орехово-карие глаза сверкали, осматривая банкетный зал. Выражения лиц тех, кто смотрел на него в ответ, варьировались от замешательства – у Таласин и кесатхской делегации, до полноценной тревоги – у аристократии Доминиона.