Книга Ураганные войны, страница 149 – Теа (Тея) Гуанзон

Возможно, именно гордость мешала ей поспешить прочь из его комнаты, как испуганной мыши. Как бы то ни было, ее разум лихорадочно искал причину остаться, и через непродолжительное время взгляд упал на разрез его брюк на бедре.

— Я подумала, что могла бы помочь тебе с раной, – сказала Таласин. – Если тебе нужно перевязать ее, я могу позвать лекаря.

— С раной уже все нормально, – ответил Аларик. – Я подлатал себя. Ты уже наигралась в заботливую няню? Уверяю тебя, что недовольство Империи Ночи этим вечером не повлияет на завтрашние переговоры, главное, чтобы они завершились, как было запланировано. Ты ведь поэтому пришла в мои покои?

Таласин с трудом сдержалась, чтобы не выдать десятки вариантов ответа, которые грозили сорваться с ее губ. Вместо этого она судорожно искала хоть какой-нибудь повод, лишь бы остаться в этой комнате. И, пока мысли метались в голове, девушка внезапно кое-что поняла.

Нечто большее, чем необходимость успокоить его. Большее, чем задача по обеспечению постоянной безопасности ненаварцев и сардовийцев.

Она не хотела уходить.

У нее не было никакого желания возвращаться в свои покои и проводить, она уже заранее знала, бессонную ночь, мучительно размышляя обо всем в оглушающей и одинокой тишине. Она хотела остаться здесь, с Алариком, позволить ему раздражать ее и не думать о беспорядочном клубке, в который сбилась жизнь, несмотря на то, что сам он был главным узлом. Она хотела поспорить с ним на языке, на котором говорила с детства, свободно использовать обороты речи, понятные только жителям северо-западного Континента. Она хотела осмотреть рану на его бедре, оставленную старым металлическим лезвием, чтобы убедиться, что не началось заражение. Ей хотелось вызвать у него еще один неявный намек на улыбку.

Она хотела, чтобы он больше не злился на нее.

Таласин оглядела властную фигуру на кровати, с растрепанными черными волосами, напряженным подбородком и опущенными плечами, с прищуренными угольными глазами, со всей его уязвленной гордостью и кипящей сдержанностью, с его умением постоянно заглушать весь остальной мир вокруг нее. И подумала: «Я многого хочу».

Невозможного.

Того, что она не могла даже попытаться понять.

— Стесняюсь спросить, что ты до сих пор здесь делаешь? – спросил Аларик как законченный придурок, коим он и был.

На нее снизошло озарение, и она ответила вопросом на вопрос:

— Когда мы отправимся на Белиан?

— Обсудим это завтра в зале совещаний. Уйди.

Она продолжала колебаться, поэтому Аларик добавил раздраженным тоном, будто уже был на грани потери терпения:

– Сейчас же, ваша светлость. Будьте так любезны.

Хотя было неприятно оставлять последнее слово за ним, ей правда стоило отступить. Нельзя было отталкивать его еще сильнее.

Таласин вышла из его покоев с высоко поднятой головой, прикрываясь достоинством, в фальшивости которого ни за что бы не призналась. Она заставила себя не оглядываться, даже когда почувствовала, что его глаза смотрят ей вслед. Она захлопнула дверь его покоев и была уже на полпути в саду орхидей, когда поняла кое-что еще. Что-то, что упустила в пылу их разговора, но теперь это заставило остановиться и прокрутить в голове все, что произошло за последние полчаса.

Аларик Оссинаст назвал ее прекрасной.