Книга Ураганные войны, страница 150 – Теа (Тея) Гуанзон

Конечно, в этом же предложении он назвал ее дурочкой, но…

Таласин обернулась слишком поздно. Крыло дворца, где жил Аларик, уже было тихим и неподвижным в лунном свете: его покои снова погрузились во тьму.

Той ночью Аларику было трудно заснуть. Всякий раз, когда закрывал глаза, он видел Таласин, прыгающую на теневое копье, и видел, как он отворачивает его в считаных миллиметрах от ее сердца. Как копье задело ее предплечье и в его горле застыл крик. Как безмолвным осуждением выступила кровь на ее рукаве.

Боги, он порезал ее, он чуть не убил ее, и его ноги подкосились под ударом ужасающего чувства вины, пока он не сумел взять себя в руки и приблизиться, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, пока все эти так называемые господа таращили на него глаза.

Почему это так его беспокоило? Это вышло случайно. Они с Таласин неизбежно наносили друг другу подобные раны за время своих сражений. Черт, да он из-за нее едва сотрясение мозга не получил в первую же их встречу.

Что-то изменилось. Аларику это не нравилось.

И особенно ему не нравилось то, что всякий раз, когда закрывал глаза, он все еще видел ее, прижатой к шкафу, видел ее длинное и худенькое тело, слишком маленькое для его рук, вспоминал, как она попросила его повторить вопрос с неестественной рассеянностью и придыханием, в то время как карие глаза были распахнуты. Всякий раз он мысленно вздрагивал, внезапно вспоминая, как случайно сказал ей в лицо, что она прекрасна.

На нем определенно сказалась потеря крови, и поэтому он допустил столь серьезную ошибку в оценке. Не говоря уже о том, что ненаварский двор в целом творил невесть что с его восприятием, этот аляповатый мир, где становилось все труднее отделять притворство от реальности. Мир, где неряшливая вспыльчивая рулевая, которая была его заклятым врагом, впорхнула в его комнату в элегантном платье и рассыпалась в извинениях, обещая сотрудничество.

Таласин явно выполняла приказы своей коварной бабки. Казалось, Урдуя дрессировала его Ткачика Света, готовя к роли настоящего политика.

«Его»?

Аларик резко сел в постели, одеяло скользнуло вниз по обнаженному торсу, и из молодого человека вырвалось раздосадованное рычание. Он не знал, как долго просидел во мраке своих покоев, с задернутыми занавесками, защищавшими от сияния семи лун, но в конце концов он вернулся к реальности. Теперь, когда «клетки» с сариманами убрали, границы его магии оттягивал и царапал зов, как когтистые пальцы, в грубом требовании войти. Зов, который он тщетно пытался заглушить.

«Ты – император Ночи, – упрямо твердила часть его внутреннего «я». – Ты не должен ни перед кем отчитываться».

Аларик дрогнул. Он сделал глубокий успокоительный вдох, надев маску ничего не выражающей невозмутимости, после чего открыл Врата Теней. И нырнул в эфир, где его ждал Гахерис.

Боковым зрением Аларик увидел, как задрожало пространство, и он вошел в Междумирье.

— Отец, – обратился он, приближаясь к трону.

Гахерис, очевидно, был недоволен длительной потерей связи, и еще больше он будет недоволен, когда узнает, кем была лахис’ка Ненавара. Аларику не терпелось поскорее покончить с этим, так что он изложил ситуацию с максимальной лаконичностью и быстротой. Глаза Гахериса блеснули, но выражение его лица почти все время оставалось бесстрастным. Единственный раз, когда он проявил что-то похожее на искренний интерес, был, когда Аларик упомянул надвигающуюся Ночь Пожирателя миров.