Книга Ураганные войны, страница 182 – Теа (Тея) Гуанзон

Взгляд серебристых глаз Аларика блуждал по каменным крышам, окружавшим внутренний двор, сколотым и прогнувшимся под тяжестью старых деревьев, которые жадно заняли пространство обилием извилистых стволов, серозеленых листьев и похожих на веревки воздушных корней.

— Стало быть, здесь много неприкаянных душ.

Таласин склонила голову набок.

— Боишься?

— Не их. До меня наверняка быстрее доберутся животные.

Его тон был настолько выверенно ироничным, настолько откровенно страдальческим, что она еле сдержала улыбку, в очередной раз вызванную редкой вспышкой его тонкого юмора.

Они разбили лагерь, для чего потребовалось всего лишь сбросить сумы и расстелить спальные мешки возле фонтана из песчаника. Ужин прошел в молчании, и к концу трапезы у Таласин потяжелели веки под давлением раннего вечера, а усталость, сдерживаемая с утра, наконец вырвалась на свободу, лишая последних сил каждый сантиметр тела.

Девушке едва удалось доковылять до спального мешка и забраться в него. Последним, что она увидела, прежде чем погрузиться в глубокий сон, был Аларик, который стоял у фонтана, запрокинув голову и глядя на темнеющее небо над старыми деревьями, под первыми бликами семи лун и в слабом мерцании первых звезд.

…….✲……..

— Просыпайся.

Таласин резко распахнула глаза. Сверху на нее смотрело ярко-голубое небо, двор густо заливал солнечный свет. Девушка растерянно сощурилась. Разве еще несколько минут назад не был вечер?

Туман сна рассеялся. Она села прямо, тело протестующе застонало, охотно привыкнув за время жизни во дворце к пушистым подушкам и шелковым простыням на перине. За такую изнеженность оставалось винить только саму себя, но ей стало легче, как только она сердито посмотрела на молодого человека, который ее разбудил.

Выражение лица Аларика было бесстрастным, он сидел рядом с ней на корточках, бросая резкую тень на древний каменный пол.

— Пора начинать. Я позволил тебе немного поспать – ты выглядела уставшей, но больше нельзя терять время.

— Какой заботливый. – К ее большому огорчению, язвительность, с которой она намеревалась произнести эти слова, заглушилась сладким зевком.

Завтрак состоял из нескольких рисовых лепешек и страшно терпкого кофе – его сварили из гущи, предоставленной гарнизоном Рапата. Напиток слегка отдавал терновым фруктом, сливочно-желтая мякоть которого своим запахом могла вытравить все живое в радиусе нескольких метров, но на языке разливался вкусом дыма и шоколада и был до того крепким, что уже после нескольких глотков сердце Таласин пустилось вскачь.

Аларик же остался не впечатлен.

— От этого напитка даже краска с корпуса корабля слезет.

Таласин втайне согласилась с ним, но из принципа стала защищать честь Ненавара.

— Вкус простого народа оскорбляет ваши королевские чувства? – съязвила девушка.

— Ты тоже королевских кровей, – заметил тот. – Или забыла?

Таласин моргнула. Она и правда забыла. А он выгнул темную бровь, глядя на нее, его чувственные губы изогнулись в ухмылке, и на нем была эта дурацкая майка…

С каждой секундой ухмылка становилась все шире.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь меня убить.

— А тебе это, похоже, нравится, – съязвила Таласин.

Его глаза отливали серебром в солнечном свете. В них промелькнуло загадочное озорство, чему она бы ни за что не поверила, если бы в следующее же мгновение этот блеск не сменился привычными сталью и холодом. Таласин подалась вперед, в ней зародилось небольшое подозрение.