Книга Ураганные войны, страница 212 – Теа (Тея) Гуанзон

Священница указала на их соединенные руки.

— Эти руки будут любить вас все последующие годы и утешать во времена печали, – сказала она им. – Эти руки будут работать бок о бок с вашими, чтобы построить империю. Эти руки будут держать ваших детей и помогать вам нести мир. Эти руки всегда будут тянуться к вашим.

…….✲……..

Это благословение потрясло Аларика до глубины души. Его руки никогда не смогли бы сделать ничего из того, о чем говорила священница, не тогда, когда были столь необратимо запятнаны кровью. Он никогда не смог бы выполнить ни одного из обещаний, которые давал Таласин, потому что всем, что он знал о браке, были отношения его родителей, а они закончились предательством и бегством.

Как же нелепо – как же во всех отношениях глупо, – что церемония так на него подействовала. Они ведь создавали лишь видимость. Но часть его души желала…

Нельзя было отказываться от официальных перчаток. Отец вбил ему в голову, что они были его броней, что они защищали его от отвлекающих факторов физического мира. Но дайя Расми строго предупредила о том, что надеть их все равно что проявить неуважение к значимости обряда со связыванием запястий, и поэтому он пошел на церемонию без них. Как следствие, он не мог выстроить защиту, когда переплелись их с Таласин пальцы. В каждой точке их соприкосновения, просачиваясь во все ледяные места, где пустили корни Врата Теней, в него вливалось тепло, подобное солнечному свету. Оно утоляло подавленную жажду прикосновений, которую, как Аларик думал, он давным-давно преодолел.

Он никак не мог насытиться. Он больше не хотел отпускать ее. Это было неправильно, как же неправильно.

Аларик бегло зачитал свою клятву, стараясь не слишком выдавать желание поскорее с ней разделаться. Он приказал себе не встречаться взглядом с Таласин, но отвести глаза было невозможно. Он был пойман в ловушку заката и витражей, держа невесту за руки и вглядываясь в ее лицо, произнося слова, в которые ему так хотелось вложить искренность. Если бы только это была другая жизнь.

А потом настала очередь Таласин.

— Я бберу… – Она запнулась, замолчала и на мгновение закрыла глаза, прежде чем попытаться снова. – Я всецело отдаю тебе свое сердце с восходом луны и заходом звезд.

Аларик пожалел, что не закрыл глаза. Ее взгляд искрился напряженной энергией, что почему-то делало слова, покидающие ее уста, еще более яростными, еще более пронзительными, пусть она и просто повторяла то, что он сам сказал ей несколько несчастных мгновений назад.

— Огонь моей крови, солнце моей души, я подниму свои войска на твою защиту, и я буду на твоей стороне, даже если само Вечное море будет против нас.

Его грудь пронзила тупая боль. Это были всего лишь слова, притом даже не ее собственные, но никто никогда раньше не говорил ему, что он не будет сражаться в одиночку.

— Я клянусь любить тебя со всей глубиной сердца и со всей широтой души, – продолжила Таласин и слегка нахмурила брови, сосредоточившись, – безгранично, в мгновения счастья и в мгновения невзгод, при свете и во тьме, в жизни и за ее пределами, в Небе над небом, где ходят корабли моих предков, где мы встретимся и вспомним друг друга, и там я снова возьму тебя в мужья.

…….✲……..

Священница сняла красный шнур, и свидетели снова вышли вперед, на этот раз с кольцами. Таласин надела обручальное кольцо на палец Аларика, после чего замерла с трепещущим сердцем до тех пор, пока он не повторил ее жест. Оставалось еще одно препятствие, но она не была уверена, сможет ли заставить себя его преодолеть.