Книга Избранная в Академии. По шагу за раз, страница 34 – Лиззи Голден

— Единственный выход для вас, милочка, ― продолжает Мальфас, ― провести ритуал по передаче магии. Лучше всего это сделать в полнолуние ― тогда больше шансов на то, что все пройдет гладко.

Никогда не слышал про такой ритуал. Если бы магию можно было передать, разве это не стали бы делать повсеместно?

Муж разве не отдал бы любимой жене свою магию, чтобы пожертвовать собой и не позволить ей быть сосланной к Проклятым?

А мать ― ребенку?

Старик ― внуку?

В нашем королевстве ни разу не происходило ничего подобного. Что-то госпожа Мальфас темнит. Неужели это и впрямь возможно?

— В чем дело, Лорен, не верите мне? ― Ректорша смотрит на меня, как на последнее ничтожество. ― Это древняя магия, доступная лишь тем, кто долгие годы посвятил себя изучению… некоторых вопросов. ― Она поджимает губы и надменно смотрит сквозь меня, а потом подходит к одному из многочисленных шкафов, запечатанных защитной магией. Один взмах рукой ― и дверца открывается. Мальфас обеими руками вытаскивает большую книгу, из которой со всех сторон вылезают пожелтевшие листы бумаги, испещренные мелким полустертым почерком.

— Мне, пожалуй, нужно освежить некоторые знания, которые понадобятся… ― таким же легким взмахом она призывает к себе лунный календарь, ― …послезавтра. В полночь. И не советую вам бежать, Лорен, ― внимательно она смотрит на меня. ― В вашей ауре уже отпечаталось это… убийство, ― произносит она с особым удовольствием, отчего я невольно вздрагиваю. ― Да, Убийца человека или убийца магии в человеке ― разве это не одно и то же? ― кокетливо пожимает она плечами, словно ей нравится надо мной издеваться, произнося это слово. ― Защита Академии настроена на то, чтобы не выпускать из своих стен нарушителей. Поэтому… даже не пытайтесь.

Она резко отворачивается от меня, кладя огромный фолиант на стол. А я тупо смотрю ей в спину, понимая, что бежать я и не собирался.

Это должно было произойти ― рано или поздно.

Возможно, мне станет чуточку легче, если перед тем, как исчезнуть из благополучного мира Эсхалиона, я передам свой магический дар той, которая уж точно не заслуживает, чтобы быть сосланной в страну Проклятых.

Эйлин Фелл ни в чем не виновата. Это все только моя вина. Вообще ― все. Все, от чего она страдала всю жизнь.

И мне непонятно лишь одно: почему в ее глазах застыли слезы, словно она… жалеет меня?

Эйлин

Когда я услышала, что грозит Грейсону, первой мыслью было то, что мерзавец получит по заслугам.

А потом я неожиданно обнаружила себя стоящей в напряженной позе, будто хотела немедленно все прекратить, но не знала, как.

Мысли во мне бурлили так сильно, что вмиг разболелась голова. Только теперь я не могла исцелить себя в тот же миг. Из-за Грейсона.

Гадкий профессор отдаст мне свою магию, а сам отправится в ссылку. Чем не прекрасный исход событий? К тому же, это решила сама госпожа Мальфас. Но почему так тяжело на душе?

Выпалила что-то нервное, спонтанное, забыв, что вообще-то я одной ногой в стране Проклятых и нужно соглашаться на помощь, пока ее предлагают… Но что-то во мне перевернулось, когда я взглянула на Грейсона.

Он воспринял все, как должное. Не спорил, не оправдывался. В его глазах вначале было непонимание, но потом он смотрел так беспомощно, со всем принятием, как овца, которую вот-вот заколют, чтобы принести жертву, что я просто не смогла на это согласиться.