Книга Гончар из Заречья, страница 109 – Анна Рогачева

Работа закипела. Елисей подавал, уносил, подкладывал дрова в печь. Архип изредка подходил, оглядывал работу, одобрительно мычал и возвращался к печи.

Зоя молчала, полностью поглощённая работой.

В дверь кто-то еле слышно постучал.

На пороге стояла девушка лет пятнадцати, худенькая, как тростинка, с длинной рыжей косой до пояса.

— Вы... это... – начала она и запнулась.

— Чего тебе, Нюрочка? – Анфиса отложила кисть.

— Я... я слышала, вы мастериц ищете. Которые рисовать умеют.

Зоя поднялась, вытирая руки о передник.

— А ты умеешь рисовать?

Нюра кивнула и достала из-за пазухи кусок бересты. На нём была выжжена птица – тонкая, длиннохвостая, с распахнутыми крыльями. Она словно только что сорвалась с ветки и сейчас взлетит, разрезая крыльями воздух.

— Нюра, а ты по глине пробовала рисовать?

— Нет, – прошептала девушка. – Но я... я хочу попробовать. Очень хочу. Я всё могу, вы только покажите. Я ночь не спать буду, а сделаю.

— Садись, – Зоя указала на табурет рядом с собой.

Она поставила перед Нюрой плошку с вишнёвой глазурью и дала в руки тонкую кисть.

— Держи ровно. Не дави. Веди плавно, как пёрышком. Вот этот черепок – пробный. Попробуй ягодку нарисовать. Или листок. Что хочешь.

Нюра перевела дух, обмакнула кисть, замерла на мгновение... и повела.

По глиняному черепку поползла тонкая, живая веточка, усеянная мелкими, круглыми ягодами. Рябина. Осенняя, щедрая, горьковато-сладкая. Она выросла из ниоткуда, словно по волшебству.

— Да у тебя дар, девка! – Выдохнула Анфиса.

Нюра подняла на неё глаза – в них стояли слёзы.

— Хорошо, – сказала Зоя. – Очень хорошо. Мы принимаем тебя в нашу команду. Приходи завтра, с утра. Научу тебя всему, что сама знаю.

— Я сейчас... я здесь посижу, погляжу... Можно?

— Можно, – улыбнулась Зоя. – Елисей, подвинься, дай девушке место.

Елисей расплылся в широкой улыбке:

— А чего ж не дать? Места много. Присаживайся вон туда, к окошку, там светлее.

Нюра присела на краешек лавки, заворожённо глядя, как работают мастерицы. Анфиса покрывала вишнёвой глазурью пузатый горшок, напевая себе под нос что-то разудалое. Зоя, склонившись над чашкой, выписывала замысловатый узор.

Работа спорилась. Горшки, крынки, миски один за другим покрывались глазурью, обретая праздничный, нарядный вид. Архип одобрительно крякал, поглядывая на дело женских рук.

— Ну, – Анфиса откинулась на спинку лавки, разминая спину, – половину сделали. Ещё столько же, и можно будет передохнуть.

— Не расслабляйся, – улыбнулась Зоя. – Самым трудным будет последнюю треть сделать.

В этот момент дверь отворилась, и в гончарню вошёл Глеб.

Глаза его быстро осмотрели мастерскую, задержались на мгновение на Нюре, на Архипе с Елисеем, на Анфисе – и, наконец, остановились на Зое.

— Работаете.

— Работаем, – подтвердила Анфиса.

— А ты чего пришёл?

Глеб шагнул внутрь, осторожно обходя разложенные на полу горшки.

— Пришёл спросить... – он помолчал. – Дрова. У тебя, – он взглянул на Зою, –сколько осталось?

— Недели на две хватит, – ответила Зоя. – Если экономно топить.

— Мало, – нахмурился Глеб.

— Я велю мужикам, чтоб первую партию вам, женщинам, отвезли.

— И нам бы, – подала голос Анфиса. – У меня печь знатная, много дров уходит.

— И вам, – кивнул Глеб. – Всем, у кого дети или старики. Остальным в порядке очереди.