Книга Гончар из Заречья, страница 125 – Анна Рогачева

Очень хорошо пошла керамика, особенно расписная. Женщины устраивали целые базары, пытаясь забрать друг у друга товар покрасивше. Те, кому не досталось товара, ждали, пока Архип привезёт следующую телегу, а потом и вовсе стали делать заказы, прося расписать будущую посуду лично для них. Зоя всё аккуратно записывала, отмечая про себя, что всё-таки придётся расширять гончарню.

Простое мыло разобрали быстро, брали по несколько брусков сразу, про запас, и спрашивали, когда приедем ещё, заказывая наперёд. Хвойное мыло вызвало настоящий ажиотаж у мужчин. И всего-то надо было Анфисе томно вздохнуть и сказать покупателю, что так пахнут только самые сильные и смелые мужчины. Хлюпенький мужичок в захудалом кафтане долго нюхал, примерялся, поглядывая на зарумянившуюся Анфису, но всё-таки жадность отступила, и он купил два бруска сразу. А спустя примерно полчаса к прилавку прибежали еще трое мужчин и попросили мужское мыло. Так оно и разошлось, мужская молва оказалась быстрее женской.

А после того, как самый жаркий час миновал, и народ снова повалил на площадь, случилось то, о чём потом долго вспоминали со смехом и гордостью. А дело было так.

Сначала они увидели, как расступается толпа. А потом из людского потока выплыла ОНА – женщина такой внушительной стати, что даже Гриша, видавший виды, присвистнул и уважительно снял шапку. Дед Матвей замер, глядя на неё, а потом резво отбросил свою палку за ненадобностью и вытянулся в струнку, всем своим видом показывая свою военную выправку. А она, одетая в парчовый сарафан красного цвета, с расшитой жемчугом кикой на голове, двигалась так медленно и величественно, словно корабль в открытом море.

Остановившись у нашего прилавка, она обвела товар цепким взглядом.

— Это что же такое?! – воскликнула она таким басом, от которого, казалось, дрогнули ближайшие ряды. – Откуда у вас это? Да как же это понимать прикажете?!

Зоя, отодвинув Анфису от прилавка, открыла было рот, но женщина уже не слушала. Она хозяйским жестом взяла в руки чайник, повертела его, посмотрела на свет.

— Чья работа?

— Наша, зареченская, – ответила Зоя, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Дальше началось такое представление, которого никогда не забудут.

Женщина, а звали её Огнеслава, оказалась управляющей княжеского дома. Сначала она забрала все чайные наборы, а потом принялась за мыло.

Кремовое мыло забрала всё, до последнего брусочка, вместе с мыльницами, для княжны и её дочек. Простое мыло, с травами, она долго нюхала, даже лизнула один раз, чем ввергла Анфису в тихий ужас. Но, вкус, видимо, понравился – забрала сразу три десятка.

— Для бани княжеской, – ответила она на немой вопрос Зои.

Расписные туески и корзинки она забрала практически все.

— На кухню, – приговаривала она. – Для сушёных грибов, для ягод, для круп. А эти – для подарков, когда гости приезжают.

Из керамики забрала почти всё, что оставалось – и горшки, и крынки, и миски. Только несколько самых простых, неглазурованных, оставила на прилавке, брезгливо поморщившись.

А потом начался торг.

О, это было отдельное представление. Женщина, при всей своей внушительности, оказалась скупа до невозможности. За каждый медяк она готова была биться насмерть. Ахала, всплескивала руками, закатывала глаза и взывала к совести, рассказывая, как трудно живётся княжеским слугам, какие они бедные и несчастные, и как князь, если узнает, что она переплатила, выгонит её в чем мать родила.