Книга Гончар из Заречья, страница 142 – Анна Рогачева

Приходилось часто останавливаться. На каждой мало-мальски приличной полянке, где был ручей или пруд, делали привал. Животных поили, кормили. Коровы мычали, козы блеяли, поросята визжали, шум стоял невообразимый.

— Ну, господин Пышкин, ну молодец, – приговаривала Марьяна, разворачивая очередной узелок с пирогами. – А то бы мы тут с голоду пропали, пока этих рогатых напоишь-накормишь.

Ели, устроившись прямо на траве, и только Дед Макар важно восседал на складном стульчике, который ему смастерил Архип, и покрикивал на детей, чтобы не баловали. Дети, впрочем, и без того были заняты – они не отходили от Ворона.

Конь стал главным героем путешествия. Чёрный, красавец, со звёздочкой во лбу, он покорял сердца с первого взгляда. Ярик и Ванька ходили за ним хвостом, подсовывали то хлеб, то морковку, то просто норовили погладить, прикоснуться лишний раз.

— Дядя Глеб, а можно? – спрашивали они каждые полчаса.

Глеб терпеливо кивал и, остановив телегу, опускал мальчишек на землю. Потом снимал с седла специальную подстилку, усаживал первого счастливчика и, придерживая, вёл коня шагом.

— Но-о, Ворон, но-о, – тоненько покрикивал Ярик, когда наступала его очередь. Он сидел верхом с таким важным видом, словно всю жизнь только этим и занимался, хотя в глазах плескался восторг пополам со страхом.

— Мам, мам, гляди! Я высоко! – кричал он, проезжая мимо телеги.

— Гляжу, сынок! – откликалась Зоя, и сердце её замирало от счастья и гордости.

Ванька, когда наступал его черёд, вёл себя смелее – он уже пробовал просить Глеба пустить коня рысью, но Глеб только головой качал:

— Успеешь ещё. Сначала научись в седле держаться.

Мальчишки дулись, но быстро отходили и снова бежали к Ворону с угощением. Конь принимал дары с достоинством, фыркал и косил на них большим тёмным глазом.

— Он нас любит, – уверенно заявил Ярик. – Я знаю.

Зоя с Глебом переглядывались и улыбались. Ворон и правда стал для всех родным – и для детей, и для взрослых. Он скрашивал долгую дорогу, отвлекал от тревожных мыслей, дарил радость.

Вечером первого дня сделали большую стоянку у реки. Развели костёр, и взялись за готовку ужина. Клавдия, вооружившись ведром, впервые подошла к коровам доить. У Пышкина доили тамошние хозяйки, а теперь настал наш черёд.

— Ну, милые, вы только не брыкайтесь, – приговаривала она, присаживаясь на маленький стульчик деда Макара. – Сейчас я вас подою, легче станет.

Коровы, словно понимая, стояли смирно. Хорошо обмыв вымя и просушив его мягкой холстиной, она принялась за дойку. Первые струи молока звонко застучали по ведру. Клавдия работала быстро и умело. Минут через десять ведро наполнилось доверху молоком.

— Готово! – объявила она, процедив молоко. – Кто пробовать будет?

Дети прибежали первыми. Им налили по кружке парного, ароматного молока. Ярик сделал глоток и от удовольствия зажмурился:

— Вкусно-о-о!

— Сладкое!

— А то, – довольно сказала Клавдия.

Следом подоили коз. Молока от них вышло всего по кружке с каждой, но оно оказалось таким ароматным и густым, что Марьяна, попробовав, всплеснула руками:

— Ох, девки, да из такого молока сыр делать – пальчики оближешь!

В этот вечер они долго сидели у костра. Ели похлёбку, доедали пышкинские пироги, запивая их парным молоком и слушали, как дед Макар травит байки из своей молодости. Дети, накатавшись на коне и напившись молока, засыпали на ходу.