Книга Гончар из Заречья, страница 145 – Анна Рогачева

— Ну, Макар, рассказывай! Не томи!

Дед Макар степенно откашлялся, погладил бороду и начал:

— Приехали мы в Стар-город – а вокруг него стена! Высоченная, каменная, мохом поросшая. Я таких стен отродясь не видывал, хоть и много где бывал в молодости. А ворота! Дубовые, кованым железом обитые – их, поди, и сто человек не откроют.

— Ой, да что ты нам про стены! Ты про ярмарку давай! Про товары! Про людей!

— И про ярмарку расскажу, – важно кивнул дед. – Ярмарка там огромная, на всю площадь! Вот если три Заречья сложить, вот та площадь и получится! Рядов видимо-невидимо: мясные, рыбные, хлебные, суконные, а уж гончарные – загляденье! Но наши горшки, скажу я вам, гораздо лучше. Корзинки да туески как раскупили, ни одной назад не привезли, всё разом ушло! Вы не поверите, мы все четыре телеги товара за день расторговали! Заказов набрали кучу, Зоя всё записала. А Нюркины узоры как в народ пошли….

— А ты сам-то торговал? – спросил дед Савелий, прищурившись.

Дед Макар аж выпрямился. – А как же! Я с Глебом коня покупал, за инструментом ходил! Мы такого купца уделали, закачаешься! Он думал, цену набить, а я ему – ты что, мил человек, за такие деньги топор продаёшь? Да у него топорище кривое! А он – не кривое! А я – а ты посмотри! В итоге мы топоры втрое дешевле взяли, ещё и пилу в придачу!

Старики засмеялись, закивали – знали Макаров характер.

— А коня вы видели? Ворона-то? Это ж не конь, а песня! Глебу под стать. И детишек всю дорогу катал. Я, грешным делом, тоже хотел прокатиться, да Глеб отказал, говорит, в другой раз. Мол, конь молодой, резвый, а я старый, упаду ещё.

— И правильно сказал! – засмеялась Акулина. - Тебе, Макарушка, на печи лежать, а не на конях скакать!

— А вот и нет! – обиделся дед для виду. – Я ещё ого-го! Вон вчера как плясал при всех!

И, не выдержав, дед Макар вскочил с лавки, откинул палку в сторону, и пошёл вприсядку. Да как пошёл! Притоптывая и прихлопывая, прошелся кругом, вызвав бурю восторга и смеха.

— Ой, Макарушка! – заливалась Марьяна. – Убьёшься ведь!

— Не убьюсь! – кричал дед, выделывая коленца. – Я ещё жить буду!

А когда он, запыхавшись, рухнул на лавку, старики окружили его, хлопая по плечам, подносили кружку с квасом.

— Ну, Макар, уважил! – кряхтел дед Савелий. – Теперь и мы, значит, на ярмарку захотим. Может, и нам сподобится съездить, поглядеть на чудеса.

— Съездите, – уверенно сказал дед Макар. – Теперь у нас хозяйство общее, доход будет. И я с вами ещё разок махну, показать, где что.

— А ещё расскажешь? – спросила маленькая старушка Ульяна, что сидела в уголке и всё время молчала.

— Всё расскажу, – пообещал дед. – И про город, и про людей, и про то, как наши торговали. Вы знайте: Заречье теперь на ярмарке знают. К нам сама княжеская управляющая приходила, заказ сделала. Так что скоро у нас и слава, и почёт, и деньги. Вы бы видели, мужики, какая это шикарная женщина!

Старики сидели, слушали, кивали, и в глазах их светилась такая радость, такое удивление, словно они сами побывали в этом сказочном городе. А дед Макар рассказывал и рассказывал – про то, как Пышкин пел, как хороводы водили, как детей на плечах носили, чтобы те всё видели.

За окном уже совсем стемнело, в доме горели лучины, и казалось, что время остановилось, давая им надышаться этим счастьем.