Книга Гончар из Заречья, страница 170 – Анна Рогачева

— Сколько времени тебе нужно? – спросил Глеб.

— Две недели, – ответил Епифан. – Собрать людей и всё подготовить. Две недели – и я скажу, когда можно.

Горислав кивнул. Потом вдруг поднялся, подошёл к Глебу, положил руку на плечо:

— Сын... Я постараюсь всё исправить. Всё, что натворил. Ты мне поможешь?

— Помогу. Помогу ради жены твоей, Мирославы и ради ваших детей.

Горислав сжал его плечо, и развернулся к выходу.

— Жду, – сказал он Епифану, подойдя пожать руку. – Две недели. А потом... потом свершится правосудие.

Он вышел в ночь, не оглядываясь. А в доме остались трое – Глеб, Епифан и Клим, который всё это время сидел в углу, боясь лишний раз вздохнуть.

— Ну что, княжич, – Епифан усмехнулся. – У нас есть две недели, что бы развязать этот узел. Завтра будем думать, как мы с этим гадом разбираться будем.

Попрощавшись, он вышел в ночь, оставив Глеба с Климом одних.

А Зоя ждала.

Каждое утро она просыпалась с мыслью: сегодня. Сегодня он вернётся. Выглядывала в окно, смотрела на дорогу, но там было пусто. Только ветер гонял жёлтые листья, только дождь моросил, только серое небо нависало над Заречьем низко-низко, будто придавливало к земле.

Всё валилось из рук. Глина теперь совсем не шла в руки. Кисть в руке дрожала, отчего краски ложились неровно. Зоя бралась за одно, бросала, бралась за другое – и снова оставляла, не в силах сосредоточиться.

Тоска и страх поселились где-то под сердцем. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху – вдруг он? Но дверь открывалась, и на пороге появлялась то Анфиса, то Светлана, то кто-то ещё.

— Не скули, – говорила Анфиса, ставя перед ней кружку с горячим чаем. – Вернётся твой Глеб. Куда он денется. Такого добра, как ты, он нигде больше не найдёт.

Зоя благодарила, отпивала чай, но вкуса не чувствовала.

Ярик затих. В эти дни он вообще перестал отходить от матери, ходил за ней хвостиком, молчаливый и серьёзный, не по-детски взрослый. Он не спрашивал, куда уехал дядя Глеб, не капризничал, не бегал с Ванькой, не помогал деду Макару, как раньше. Просто всегда был рядом.

Утром, когда Зоя сидела на крыльце, глядя на пустую дорогу, и слёзы сами текли по щекам, Ярик вышел из дома, подошёл и прижался к её плечу.

— Мам, а он вернётся?

Зоя обняла его, прижав к себе.

— Вернётся, сынок.

— А почему ты плачешь?

— Скучаю. Я просто скучаю, сынок.

Ярик кивнул, принимая это объяснение, и остался сидеть рядом, положив ей голову на колени.

А жизнь в Заречье шла своим чередом. Не останавливалась, не ждала. И это, наверное, было правильно – работа отвлекала, не давала раскиснуть, не позволяла утонуть в тоске.

Огнеслава не обманула. Через неделю после её отъезда на дороге показалось облако пыли, и в деревню втянулось стадо коров – целых десять голов. Все коровы были чёрными, со звёздочками во лбу, с большим выменем, явно какая-то особая порода. Впереди шёл крепкий мужик с кнутом, двое парней замыкали, а за ними катилась телега, запряжённая лохматой лошадкой. Та телеге восседала дородная женщина, очевидно – доярка.

Весь народ высыпал из домов. Мужики присвистывали, бабы ахали, дети визжали от восторга.

— Наши! Наши коровы! – кричал Ванька. – Мам, гляди, какие!

Алёнушка, Майя и Лида близко подходить боялись, поэтому смотрели издалека, но тоже с таким детским восторгом, что невольно вызывали улыбку своим видом.