Книга Его одержимость. Время вспять, страница 58 – Дилара Александрова

— Отпрыски, — прогремел Аманданте на весь зал грубым басом. — Сегодня ваш первый шаг к чести и славе. Распорядитесь своими путями разумно.

Императрица села на трон, возникший в воздухе за ее спиной. Император остался стоять.

Он глядел, как юные воспитанники верных ему домов приносили свои обещания, один за другим, и у некоторых дрожал голос.

Когда наступила очередь Кассариона, у Джудит замерло сердце. Слова обещания мальчик выговаривал четко, отчеканивая каждое слово, словно совсем не боялся, а испытывал восторг от всего, что здесь происходило. Действительно, Кассарион чувствовал себя как рыба в воде, ничего не боялся, и, казалось, всегда знал что сказать. Конечно, Джудит тоже за словом в карман не лезла, но это был его мир, не ее.

Все то время, пока произносились слова обещания, она старалась не глядеть на императора. Больно уж он был высок, страшен и от его шла непонятная ей подавляющая аура, которая давала о себе знать даже сквозь множество световых лет.

Джудит украдкой, из-за спины Файрона, неотрывно смотрела на императрицу. Она была такая красивая. Действительно, было в этой женщине что-то… знакомое. Джудит казалось, что она уже видела где-то ее лицо, но почему-то не могла вспомнить, где именно.

После церемонии, когда Император отбыл, Виктория и Файрон отпустили детей немного побродить по залу. Поначалу Виктория была против, волновалась, намекая, что пора бы уже и честь знать, и Джудит пора домой. Правда, так и не сказала, почему. Вечер был в самом разгаре.

Если честно, Джудит и сама была не прочь уйди с удушающего ее приема, просто она волновалась за Кассариона. Если уж уходить, то всем вместе. А Файрон пожелал еще полчасика побродить по знакомым, чтобы освежить свою память. Дети остались предоставленными самим себе.

— Пойдем, попробуем нектаринового трента, — Кассарион схватил Джудит за руку и потащил сквозь разодетую в пух и прах толпу. — Говорят, здесь его готовят как-то по-другому. На языке врываются микро-бомбочки и прикольно щиплет. А потом потанцуем, если хочешь. Тебе можно уже танцевать, или ты еще болеешь?

— Можно, — соврала Джудит, потому что все еще стеснялась Кассариона. Скажи ему, что нельзя, начнет допытываться, а ей этого совсем не хотелось.

— Вот видишь, нет тут ничего ужасного, — сказал Кассарион, разливая нектар по хрустальным бокалам.

Большая чаша ярко-малинового цвета стояла на большом столе, накрытом тяжелой скатертью, среди угощений угадывались местные фрукты, множество различных канапе, мини-бутербродов, с вершин которых смотрели черные глазки каких-то морских животных.

— Все равно неловко, — ответила Джудит, приняв бокал с нектаром. — На меня смотрят, как на инопланетянку.

— Мы тут все инопланетяне, — уточнил Кассарион.

— А ведь и правда, — улыбнулась Джудит. — По факту, и ты, и я не являемся коренными жителями планеты. Если смотреть с этого ракурса, очень забавно выходит.

— Действительно забавно, — послышался незнакомый голос позади. Дети обернулись. — Как девчонка, совершенно не относящаяся ни к одному высокому роду, оказалась среди приносящих обещание императору?

Перед ними стояли двое: парень лет четырнадцати, в голубом фарке с кружевном жабо, и паренек помладше, лет двенадцати, одетый точно так же, как и старший. Видимо, они были братьями. Джудит помнила, что ребята произносили обещание вместе с Кассарионом, но она их не знала. А вот Кассарион, видимо, знал.