Книга Триединое Королевство, страница 206 – Anne Dar

Я удивилась, когда накануне вечером Багтасар предложил мне “прогуляться” с ним за купол, но вскоре поняла: он пригласил только меня, Борея и Кайю оставив под куполом – без них я не сбегу, и он это прекрасно знает. Я согласилась. Но цели этой вылазки у нас, конечно же, разные: он хочет показать мне примерный портрет своих закупольных владений, а я желаю осмотреться, чтобы узнать побольше о куполе с другой его стороны, о прилегающей территории… Райхенвальд сказал, что мы посмотрим только одно поселение – у него здесь дела, – так что всей территории, находящейся под покровительством Вампиресок, мне сегодня не увидеть – на осмотр пришлось бы потратить не один день.

Он попытался меня поцеловать после того, как я согласилась на прогулку за купол в его сопровождении. В ответ я врезала ему щедрую пощёчину, на что он отозвался широкой улыбкой, после чего прижал меня к стене… В этот раз я смогла от него отбиться, но с каждым разом контратака будто даётся мне всё сложнее и сложнее. И дело не только в том, что он всё более настойчив. Дело в том, что я стала более честной с самой собой: я больше не вру себе, пытаясь убедить саму себя, будто он мне омерзителен или хотя бы неинтересен… Когда он идёт на меня в упор, я боюсь не столько его, сколько себя, потому что правда в том, что от физического контакта с ним я ощущаю сексуальное влечение. Эта моя реакция никак не связана с логикой: безумный, тупой, неадекватный животный инстинкт, который я предпочла бы вырвать из своего существа, если бы только могла. Я ненавижу Багтасара. Я это знаю. И знаю, что не могу не ненавидеть: он пленил меня, а я птица вольная, так что нет, его женщиной я никогда не стану. И тем не менее, моё тело активно сигнализирует мне о том, что, в моменты наших случайных физических контактов, эта мужская особь воспринимается мной как не просто приемлемый, а действительно сексуальный объект. Сложись всё иначе – не посягни он на мою свободу, – и я, скорее всего, дерзнула бы один раз, только ради природного интереса, провести с ним одну ночь – не больше. Но теперь, когда он сделал всё, что сделал, и продолжает делать – он мне отвратителен, как может быть отвратителен дождь открытому пламени: стоит мне подумать о том, что он удерживает меня в плену, и вся его сексуальная притягательность в моих глазах обращается в грязь, которой не просто не хочется касаться – на которую даже смотреть нет желания…

В королевской конюшне не так уж и много лошадей: две дюжины – может, немногим больше. Дело в том, что Металлам лошади не нужны – зачем, если у нас есть металлическая скорость? – однако ради наслаждения прогулками и любви Райхенвальда к этим животным их, оказывается, держат – слуги выгуливают прекрасных животных в лесах, где и спрятана деревянная конюшня, явно изначально не предусмотренная и сколоченная на скорую руку. Впрочем, о том, что конюшня выглядит “сколоченной на скорую руку”, я, похоже, посудила преждевременно: как только на нашем пути начали появляться первые жилые домики, реально обжитые людьми, я поняла, что конюшня Райхенвальда – идеал построения.

Мы проехали мимо двух скромных поселений, так и не заехав в их пределы, но своим металлическим зрением я смогла оценить их состояние даже издалека: облезшие низкие домики, больше похожие на древние лачуги, сбитые и собранные наскоро из чёрного дерева; редкие каменные дома выглядят получше, но и они своим убитым видом не вызывают ничего, кроме жалости; во дворах запустение; люди одеты в лохмотья и пугливы – стоит им увидеть наших лошадей лишь издалека, и все сразу же спешат укрыться в своих хижинах…