Книга Триединое Королевство, страница 216 – Anne Dar

Перед тем как покинуть ванну, я ловлю себя на том, что сначала языком, а затем указательным пальцем непроизвольно провожу по своей верхней десне… Она как будто совсем неприметно чешется. Обтеревшись огромным полотенцем и накинув на плечи махровый халат, я вытираю ладонью пар на зеркале и оскаливаюсь… Отражение не показывает ничего необычного: дёсны как дёсны, зубы как зубы… Или чуть заострились? Бред… Это всё мой страх стать кровопийцей – после того, что случилось с Бореем и Кайей, это один из моих главных страхов. Вообще у меня сейчас их всего три: остаться пленницей надолго; стать кровопийцей; вольно или невольно разделить постель с Багтасаром – только в обратном порядке, если уж расставлять по приоритету.

На пороге между ванной и спальней я останавливаюсь, заметив, что щеколда на двери едва уловимо смещена и будто чуть погнута… Уверена ли я в том, что прежде она была ровной?.. Нет, не уверена, мне лишь кажется… Кажется, она была ровной… Или нет?.. Наверное, нет. С чего бы ей вдруг стать кривой, если она таковой не была? К тому же, это дверь ванной, а не входная дверь, то есть, ломиться в неё никто не мог: зачем? Да и не запиралась я в ванной… Может, стоит начать?.. Почему я так думаю?

Стоит мне войти в комнату, как мой взгляд, наконец, цепляется за птичью клетку. Не веря своим глазам, я на металлической скорости подбегаю к ней и вытаскиваю птицу на руки, но мои глаза меня не обманули: она мертва!

Не думала, что так сильно, так глубоко можно расстроиться от смерти питомца, тем более того, которого только-только завёл! Не понимая, что с моих глаз срываются слёзы, я иду с бедной пташкой к распахнутому окну… Её подарил мне Багтасар. Не поэтому, конечно, она была дорога мне. Она просто была особенной… Была мне дороже, чем прочие, дикие птицы.

Я кладу птицу на подоконник, не находя в себе сил отпустить её в последний полёт, и в этот же момент замечаю внизу на улице Йорун: она, видимо, прогуливалась по черешневой аллее, недавно высаженной Райхенвальдом, и теперь, заметив меня в окне, бодро машет мне рукой… Очевидно, металлическим зрением заметив моё расстройство, она приблизилась впритык к башне и, не повышая голоса – зная, что своим металлическим слухом я прекрасно расслышу каждое её слово – заговорила:

— Диандра, у тебя что-то стряслось?

— Моя птица погибла этой ночью…

— Твоя птица?.. Куда ты её дела?

— Да здесь она…

— Отпусти.

— Что?

— Выкинь её в окно.

— Может, я её захороню в саду…

Моя собеседница отрицательно машет головой:

— Я позабочусь о ней. Придумаю что-нибудь. Ну же, давай.

Выставив руку с мёртвой птицей в окно, я разжала ладонь. Прежде чем лишённое жизни тельце пташки успело опуститься в старушечьи руки, я закрыла окно, даже забыв поблагодарить Галлий за её заботу.

Надо же, так расстроиться, что даже не сдержать слёз! Что-то я себе не нравлюсь… Какая-то я слишком расслабленная. Нужно собраться. Но для начала необходимо одеться.

Я понимаю, что мне необходимо поговорить с Бореем и Кайей – Ночь Розалии налетела внезапно, как они её пережили? – но за весь день так и не нашла в себе сил собраться, чтобы покинуть свои покои. Меня словно что-то удерживает в кажущихся безопасными чертогах: будто какая-то невидимая сила замуровала – ничего не могу с собой поделать. Сначала я думала, что дело в моей физической усталости. Прилегла на кровать отдохнуть, но не заметила, как начала дремать и в итоге едва не поймала сон сексуального характера с участием Багтасара: сколько подобных снов мне приснилось за прошедшие три месяца? Каждый раз, когда только прикрываю глаза, чтобы отдохнуть, в мои сновидения с ноги заходит Багтасар: он целует меня, ласкает, раздевает, любит… Теперь я понимаю, что причиной может быть дар Шакролина, однако Ванадий однажды в разговоре со мной упомянул, что его дар работает только на близком расстоянии: ему необходимо находиться рядом с тем, на кого он воздействует… В моей же комнате никого нет, так как же?..