Онлайн книга «Триединое Королевство»
|
— Прости… – я словно пытаюсь вымолить прощение сразу за всех. – Если бы никто не решился помогать мне… — Нет, Диандра, всё-таки ты не виновата: каждый делает свой выбор самостоятельно… – её взгляд сверлит узоры на моём платье, словно гипнотизирует их, словно не может подняться выше, к моим глазам… – Я раздавлена… Нет, больше: я разбита на миллионы осколков. Это не депрессия, это… Абсолютная потеря смысла жизни… Но я не мстительная и не ищу, не хочу… – она запнулась, не пожелав произносить слова о том, что не ищет отмщения, потому что, наверное, считает это слабохарактерным… Зато это честно… – Мы были такими разными: я сама нежность и женственность, а Проктор – сплошь неотёсанная грубость. И всё же… Со мной он был аккуратен: словно держал в своих огромных ручищах тонкий хрусталь. Да, он был жёстким, но я его знала, как никто другой: у него было доброе сердце. Совсем не такое чёрное, как у Багтасара, – даже эти слова она произносит без оттенка ненависти, скорее как констатацию факта, и следующие её слова подтверждают моё понимание: – Багтасар раньше тоже был добрым, но забыл, каково это, когда потерял свою семью. — Но он не потерял… — Сольвейг и Розалия отягощают его: в их безумии он видит лишь свою вину и сплошную потерю. Принцессы творят вещи, о которых он предпочёл бы не знать… Нет у него семьи: он один, а все остальные – лишь гири на его шее. Это ужасно, но я понимаю его… Не испытываю к Багтасару ни грамма светлой эмоции, но понимаю, каково ему в его боли, ведь из-за неё он такой, какой есть: может сеять только тьму, потому как иных семян в своём распоряжении не имеет. Ты кажешься светом, который может изменить цвет его посевов, но я боюсь: вдруг силы твоего света не хватит? Тогда… Ты погибнешь в его темноте. Как все мы гибнем – один за другим… Но если у тебя получится? Если не он тебя перекрасит, а ты его? — Можешь не думать об этом, ведь я не буду с Багтасаром. Мы снова ударяемся в молчание. На сей раз тишина между нами продлилась дольше… И снова первой заговаривает Персефона: — Я слаба в своих дарах. За всю жизнь так толком в них и не разобралась, потому что особенно и не старалась… Я всегда боялась их. — Почему? — Одно из ответвлений моего дара – гипноз. Лёгкий, но способный навредить… В самом начале своей металлической жизни я совершала ужасные поступки, прибегая к этому дару. Теперь я ненавижу себя за то, что в первые годы обращения в Вампиреску была несдержанна – от меня сильно пострадали слуги: загипнотизированные, они сами резали себе вены, чтобы утолить мою жажду крови… Существо, силы сердца которого не хватает на ненависть к другим, находит в своём сердце силу для испытывания ненависти к себе… Ужасно печально… Но и её рассказ о её прошлом также ужасен… Я не нахожу, что ответить, поэтому она, не дождавшись моих слов, продолжает: — Второе ответвление моего дара пророческое. Кажется, я знаю, как закончится моя жизнь… – в ответ на это я лишь нервно сглатываю, вспоминая рассказ Тофы о том, будто бы Таллий предвидит, что её жизнь оборвётся лишением головы… – Я не знаю, когда это случится, но, честно, я уже не против… — Персефона… Она меня будто не услышала: — Даже думаю: зачем ждать? Гафний не стал смаковать свою боль… — Персефона, не говори так! Ты одна из немногих в этом месте, кто действительно достоин долгой жизни… |