Книга Триединое Королевство, страница 76 – Anne Dar

— У вас есть библиотека? – я даже не пытаюсь скрыть своего воодушевления от этой новости. С Тофой мы говорили о книгах, но она не упоминала о библиотеке…

— Да, она здесь, в саду среди плакучих ив. Мы как раз движемся в её направлении.

Прежде чем Тиберий успевает договорить, к нам подлетает маленькая ночная птичка. Сначала я думаю, что она сбилась с пути, после – что она просто запуталась и скоро пролетит дальше, но вдруг она начинает кружить над моей головой и в итоге садиться прямо на моё плечо. Я замираю, совсем уж провалившись в состояние сказочности этой ночи, а Тиберий вдруг говорит:

— Это любопытно, – его голос выдаёт удивление, и таким образом я понимаю, что происходящее – вовсе не демонстрация повседневного поведения местных птиц: очевидно, с Тиберием здешние пернатые себя не ведут подобным образом.

Посидев на моём неподвижном плече с минуту, чёрненькая птичка с оперением, переливающимся от света, исходящего от пузыря Шакролина, наконец вспорхнула и, покружив ещё немного прямо над моей головой, удалилась в кроны высокого ореха…

* * *

Библиотекой оказалось большое и высокое каменное построение, своей формой снова напоминающее часовню. Она так удачно пристроена между высокими деревьями, включая ивовую аллею, что визуально кажется, будто это укромный уголок, а не что-то массивное и выпирающее. Архитектурное исполнение: бежево-серый камень, при входе небольшое крыльцо, увенчанное тремя ступенями, на деревянных дверях филигранная металлическая ковка – красота!

Тиберий провёл меня внутрь, и стоило нам только переступить порог, как я сразу же услышала знакомый голос Реи Рений:

— Хотела спросить, почему ты сегодня так долго, но по полирующему напольный камень подолу слышу, что ты явился в женской компании… Йорун? – она предположила, но стоит мне показаться из-за художественно оформленной ширмы, как она понимает свою ошибку.

Картина живописна: Рея сидит за огромным круглым столом, усыпанным исписанными жёлтыми листами, чуть склонив голову над громадной книгой, раскрытой прямо перед ней. По краю стола догорает единственная свеча: воск расплавился настолько, что залил собой ножку подсвечника.

— Передаю тебе Диандру, – мягко произносит Тиберий.

— Диандра, может, и свет чьих-нибудь очей, но не моих. Так-то мне светильник нужен.

Тиберий молча устанавливает в центре стола бережно принесённый им пузырь со светлячками, после чего, под удовлетворённый вздох своей резкой подруги, уходит, больше не проронив ни слова. Я понимаю это. Мы с Кайей, после долгих лет жизни бок о бок, вычеркнули из списка необходимостей пункт с произношением вслух простых истин, вроде: выходя из дома, говорить о том, что скоро или нескоро вернёмся; подавая кружку с чаем, упоминать о том, что он горячий; просить не будить, если вдруг удастся погрузиться в сон… Само собой разумеющиеся вещи не требуют лишних слов – одна из тех истин, которую уясняешь в первое же десятилетие своей металлической жизни.

— Значит, у вас нет электричества… – с воодушевлением поднимая взгляд по заставленным книгами до самого потолка стеллажам, издалека начинаю беседу я.

— Есть. Но мы живём в режиме экономии с тех пор, как… Знаешь, молнии.

Молнии, значит…

Я протягиваю свою руку в сторону и вынимаю первую попавшуюся книгу. Двести двадцать две страницы, на обложке фотография северного сияния на фоне блестящих снегов, название: “Северное сияние Скандинавии. Последние саамы – хранители памяти ушедших эпох”.