Книга Уберите этого рогатого!, страница 10 – Анна Платунова

Конечно, признаю, на фоне нескончаемых неприятностей характер у меня немного испортился, но я ведь не виновата, что родилась под несчастливой звездой.

Упиваясь жалостью к себе, я протяжно и горько вздохнула.

— Да что же я такая невезучая! — не сдержалась я.

Над краем кровати показалась всклокоченная голова. Глаза у Дейма и правда светились, но мягким, не отталкивающим желтоватым сиянием. Вид был оскорбленный.

— Ты призвала демона Изначального круга третьего класса! — возмущенно заявил он.

— Вот и я про то…

— Я не могу построить за одну ночь город или, наоборот, его разрушить, на этом у нас специализируются демоны первого класса, но и я способен на многое, хозяйка! Только прикажи!

— Нет уж, спасибо! Знаю я, чем заканчиваются подобные договоры! Давай спать уже.

Дейм молча распластался на простынке в цветочек. Я уже погружалась в дрему, когда он пробормотал что-то, а может, мне только почудилось.

— Иногда и приказывать необязательно, — вот что пробурчал этот тип крайне недовольным тоном.

Я проснулась от шкворчания и запаха гари, настойчиво лезущего в нос. Сначала я не удивилась, ведь мне под утро снилась преисподняя, лужи лавы на каменном полу, кружащийся в воздухе пепел. Как еще может пахнуть в преисподней, если не сгоревшей яичницей… Что?

Я в ужасе подскочила на постели, ожидая увидеть языки пламени, что лижут ножки кровати.

— Дейм! Мы горим?

Дейма на коврике не обнаружилось. Простыня лежала аккуратно сложенная и увенчанная подушечкой на сиденье единственного стула. Шкворчание доносилось из кухни. Шкворчание и зловещее подвывание. Воображение мигом нарисовало демона, приступившего к своим прямым обязанностям, а именно к поджариванию грешников на сковороде. Или их сначала требовалось отварить в котле? А эти жуткие звуки, издаваемые Деймом, наверняка проклятия?

Да что же я натворила, приведя злобную сущность в наш спокойный город?

Я кубарем скатилась с кровати и поскакала на кухню. По дороге ожидаемо зацепилась ногой за край ковра и выставила руки, страхуясь от падения. У нас с ковром была долгая и напряженная история взаимоотношений. Как я ни старалась его переиграть, ковер, собственноручно доставленный папой из родного дома, дабы, по его словам, «создать в комнате уют», каждое утро коварно ронял меня на пол. Он будто жил собственной жизнью, бугрился в неожиданных местах, путался в пальцах бахромой и, готова ручаться, тихонько хихикал за моей спиной, когда я брела, потирая ушибленные колени, в ванную комнату.

— Зараза! — успела крикнуть я.

И… не упала. Каким-то неведомым образом мне под руку подвернулся пуфик, обычно стоящий в прихожей. Мягкий и уютный пуфик, куда я усаживалась, переступив порог, и вытягивала уставшие ноги, прежде чем расшнуровать ботинки. Я застыла над пуфиком, изогнувшись в позе «собака мордой вниз» — единственной позе, название которой я запомнила после посещения занятия по тантрической йоге. Мне не понравилось. Я почти ежедневно стою в таких же позах, расчерчивая полы пентаграммами на практикумах. И стою, заметьте, бесплатно!

— Уф… — закряхтела я точно старушка, выравниваясь и балансируя на одной ноге. — Уф-ф…

Подвывание и шкворчание не стихло и на секунду, так что я продолжила путь на кухню.

Дейм сидел на подоконнике распахнутого настежь окна. Он водрузил ноги на стол и покачивал босыми ступнями в такт бормотанию. Я прислушалась. Оказывается, демонюка не просто бормотал, он пел, и в устах сущности преисподней песенка, исполненная хриплым баритоном, звучала более чем зловеще: «Зажарю я, зажарю. Зажарю, испеку. Посыплю перцем, солью, порежу и сожру!»