Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 62 – Ольга Иконникова

И две церкви. Одна старая. Шатровая, высокая. С маковкой на шатре, увенчанной крестом, устремленным прямо в небо. Неподалеку от нее отдельно стоящая звонница. И когда зазвонили колокола, то звук их поплыл над рекой. Другая церковь тоже деревянная, но поновей.

Я велела править к старой.

Из церковной сторожки вышел старик. Я засмотрелась на деревянные чешуйки, уложенные на крыше ровными рядами.

— Красивая у вас церковь! — улыбнулась я.

— Красивая! — согласился он. — Триста лет стоит. Шатер этот без единого гвоздя. А колокола-то, колокола-то как звонят, слышите? У тех, что в новой церкви, звон другой.

Мы вошли в храм, отстояли службу, подошли ко кресту. Лицо у Вари в храме было такое одухотворенное, что я залюбовалась. Сейчас она совсем не выглядела избалованной барышней.

В Пороге купила я еще десятка два жемчужин. Продавали мне их охотно. Похоже было, что перекупщики так далеко не заезжают, а с каждым уловом в Онегу ездить накладно.

Я старательно запоминала, в каких домах живут жемчуголовы, чтобы, если в Архангельске я смогу продать весь этот товар, можно было приехать к ним снова. Да потом можно было бы передать им через Коковина, чтобы они сами приходили или приезжали к нам в имение со своим жемчугом. Если, конечно, нас из имения не выставят.

Когда мы разобрались с закупками, то остановились на берегу реки и устроили пикник. С аппетитом ели все — и я, и Варя, и наш кучер. Ели да нахваливали кулинарные способности Глафиры Авдеевны.

Пользуясь общим хорошим настроением, я попыталась вывести Варю на разговор, и мне удалось узнать о ней хоть что-то.

Да, читать и писать она уже учится — с ней занимаются и старшая сестра, и бабушка. Но занятие ей это не слишком нравится. А вот Татьяна читать любит. Но это и не мудрено, потому что она когда-то даже ходила в гимназию. И гувернантка у Татьяны была. А вот у самой Вари уже не было.

— Да и Таню наша матушка тоже учила! — девочка шмыгнула носом.

Первая жена графа Кирсанова умерла, когда Варя была совсем маленькой. И ей было обидно, что старшая сестра помнила маму, а вот она сама нет. Тем более, что бабушка всегда ставила мать им в пример, особенно когда учила их этикету.

Я обняла Варю, и она не отстранилась. Сегодня она, как и обещала, ни разу не назвала меня «мадам» и разговаривала со мной миролюбиво, даже по-дружески. Но я почти не сомневалась, что когда мы вернемся домой, она снова от меня отдалится. Потому что там слишком сильно было влияние Алябьевой.

И я всерьез задумалась о том, чтобы взять девочек с собой, когда я поеду в Архангельск. Может быть, пока мы путешествуем вместе, лед между нами растает.

Мы двинулись в обратный путь. Миновали Острецовскую и въехали в Воронинскую.

Пока мы ехали, кучер охотно рассказывал про Глашину семью:

— Там баба одна управляется. Мужик у ей на заработках в лесу. Дети мал-мала меньше. Хорошо вы Глашку-то в услужение взяли, всё какая копеечка в семью им идет. Бедно живут, ваше сиятельство.

На сей раз я решила, что не стану отказываться от приглашения Глашиной матери войти в избу. Мне хотелось посмотреть, как они живут. И Варю потянула за собой. Ей еще полезней было побывать тут.

Окна избы были затянуты бычьим пузырем вместо стекла, а где-то просто заткнуты тряпьем. Крыльцо покосилось. Еще в сенях услышала я детский плач. Дверь отворилась со скрипом, словно ее не открывали годами.