Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 25 – Валентин Денисов

Сердце колотится, как пойманная в клетку птица, грозясь вырваться из груди. Каждый удар отзывается гулким эхом в ушах, заглушая все остальные звуки, кроме неумолимо приближающихся шагов. Кажется, я слышу их даже находясь на расстоянии от двери.

Руки становятся холодными и покрываются мурашками, словно предчувствуя ледяное прикосновение неизвестности. Мне страшно. Очень страшно. И я прекрасно понимаю, что мне никуда не деться.

Полный надежды взгляд прикован к двери, будто она способна меня защитить. Дверная ручка кажется сейчас символом надежды. Но меня по-прежнему не покидает чувство неминуемой беды.

Страх сковывает все тело, лишая воли и возможности двигаться. Но даже будь я спокойна, мне некуда было бы бежать. Я уже достаточно хорошо изучила свою комнату, чтобы понимать, что выход из нее есть только один.

Внезапно в голове всплывает образ той больной, ее безумный взгляд, ее сбивчивая речь, полная угроз и предупреждений. Что, если это она? Что, если она выждала момент, когда я снова окажусь в одиночестве и теперь идет ко мне, чтобы закончить разговор?

Дыхание сбивается, становится поверхностным и прерывистым. В горле становится сухо, словно в пустыне. Хочется закричать, позвать на помощь, но крик предательски застревает в горле, не в силах вырваться наружу.

Остается только стоять и ждать, застыв в оцепенении перед лицом надвигающейся опасности.

Мгновение, еще мгновение… и ручка двери поворачивается, отщелкивая замок.

— Прошу, уйди! — единственное, что вырывается у меня из груди прежде, чем дверь распахнется.

Но вместо кого-нибудь из персонала или той самой сумасшедшей в мою комнату входит тот, кого, пожалуй, я боюсь больше всего. Тот, кто хочет мне зла, выдавая его за самую настоящую благодетель.

— Привет, Тифани, — гулким и очень строгим голосом произносит Френк Граумер — мой новоиспеченный муж, запрятавший меня в это ненормальное место. — Я слышал, что у тебя заметные улучшения…

Хочу броситься на него с кулаками, выцарапать ему глаза, задушить его. Но разве это поспособствует моему выходу отсюда? Напротив, такой поступок станет гарантией моего дальнейшего заключения, главным доказательством моего безумия.

Молча смотрю на него, как загнанный зверь на своего преследователя. Знаю, что должна что-нибудь ему ответить. Но что? Мне в голову не приходит ни единой фразы.

— Доктор Гринг — профессионал своего дела. Говорят, что он был одним из учеников самого Фрейда, но их взгляды разошлись, и теперь Рейхард следует собственным убеждениям.

— Мистер Гринг общался со мной, — киваю, радуясь тому факту, что смогла выдавить из себя хоть что-то.

— Твой врач сказал, что сможет вылечить тебя, моя дорогая. Он сказал, что все можно поправить, — Граумер подходит ближе и касается моей руки.

От его прикосновения по всему телу пробегают мурашки. Но на этом все не заканчивается. Вопреки ожиданиям, тело Тифани реагирует на мужчину не отторжением, а желанием, влечением.

Господин Граумер до боли сжимает пальцы на моей руке, и я с ужасом понимаю, что чувствую возбуждение, которое с углублением боли становится все сильнее.

Что же этот мерзавец сделал с бедняжкой, что ее организм так реагирует? Какие муки ей пришлось пережить, прежде чем она смогла покинуть этот мир? И… неужели на самом деле именно она сама наложила на себя руки?