Книга Богатырский ретрит, страница 15 – Елена Яр

Как я не силилась почуять, что там, так ничего и не вышло. Словно моё чутьё бабы Яги мне отказало.

Я сделала ещё шаг, воткнула меч перед собой и протянула правую руку ладонью вверх.

Медленным движением див раскрыл кулак, и что-то выпало из его руки прямо в мою. И тут же кисть обожгло жуткой болью. Я едва сдержалась, чтобы не заорать — лишь мысль о том, какую неразбериху вызовет мой крик, заставила меня сдержать его внутри. Но боль отступила, словно её и не было. Я разжала ладонь: на коже появился знак, словно нарисованный чёрными чернилами. Хотела бы его не узнать, но не могла.

И в то же мгновение прямо внутри моей головы раздался жуткий, пробирающий до костей голос: «Баба Яга на волосок от того, чтобы нарушить равновесие. Я слежу за тобой. Одно неверное движение, я и приду за тобой сам»

А вот теперь по загривку впервые за вечер пополз предательский холодок и мне стало по-настоящему страшно.

Кто бы знал, каких трудов мне стоило остаться на месте, когда неведомая тварь из потустороннего мира назад в избушку протискивалась. Я был уверен, что смогу с ним справиться. Возможно, пришлось бы попотеть, но победа была бы за мной. Уже и наметил слабые стороны чудища, и прикинул направления ударов. Готов был, одним словом.

Но я был здесь в гостях, и раз хозяйка велела отпустить, то я подчинился.

Меня, конечно, очень занимал вопрос, что дал ей монстр и что вообще здесь произошло, но когда я попытался задать вопросы, Рада только отмахнулась, бросив:

— Мне надо подумать.

И судя по насупленным бровям и отсутствующему взгляду, размышлять она собиралась крепко.

Я надеялся, что другие девицы пристанут к ней с разговорами, как это у них, женщин, заведено. Но к моему величайшему изумлению, ни одна ничего не спросила. Настасья только коротко скомандовала расходиться, и все стали готовиться к ночёвке. Никто произошедшее не счёл пустяком — это я понял по напряжённым плечам и чётким, отнюдь не расслабленным движениям. При этом ни малейшего лишнего шепотка не прозвучало. Я невольно проникся дополнительным уважением к поленицам.

Рада выдала мне подушку, добротно набитую пухом, и одеяло, сложенное в аккуратный сверток. Стелить и ухаживать она не стала — да я и не ожидал особо. Понял уже, что равнять бабу Ягу по обычной бабе никакого толку нет. Впрочем, нам, богатырям, не привыкать самим о себе заботиться — да и наличие подушки уже само по себе роскошество. Иногда под головой оказывался лишь пень, а под хребтом — мох.

Я сидел на своём сундуке, когда Рада прошла погасить свет. Я догадывался, что она по-прежнему не готова говорить о потустороннем визитёре, поэтому задал другой вопрос:

— Почему не пошла со мной биться?

Она замерла в полудвижении, с поднятой рукой, и повернулась ко мне.

— Ну что ж я тебя, уставшего, добивать буду? — по-кошачьи фыркнула Рада, и в ее голосе почти не читалось напряжения. Почти. — Для хорошего воина это — не честь.

От подобного нахальства стоило бы разинуть рот: виданое ли дело, чтобы какие-то пигалицы так с богатырём обращались. Но я тут же одёрнул себя: я ж к ней всё с точки зрения внешнего вида подхожу. А она, похоже, и впрямь бабка старая да опытная. Столько гонору у юной девицы бывает, только если она ума недалёкого, а о Яге такого сказать нельзя — это я уже понял.