Книга Таможня бабы Яги, страница 6 – Елена Яр

— Звучит как невыгодная сделка, — негромко сказал Елисей.

— Отчего невыгодная? — удивилась я. — Очень даже. Мне так точно выгодно будет.

Усмехнувшись как можно более мерзко, я потёрла ладони друг о друга. Понимала, что специально провоцирую, но уж очень было интересно узнать, что за птица тут ко мне залетела.

Кстати о птицах. Воробей словно вспомнил, что он тут не просто приживалка, а рабочая сила на довольствии, демонстративно сделал круг почёта по комнате и присел мне на плечо.

— Это питомец твой, что ли? — Елисей кивнул на Шныря.

— Угу, — равнодушно ответила я: понимала, что он время тянет, прежде чем дальше важные вопросы задавать.

— А разве у Бабы Яги не кошка чёрная должна быть? — поддел он с ленцой. — Или хотя б ворон?

— А разве добры молодцы не сами девиц спасать должны? — фыркнула я. — Или хотя б без помощи нечистой силы?

— Справедливо, — согласился он. И не стал больше медлить. — Хорошо, условия твои мне хоть и не очень понятны, но в процессе разберёмся. Красаву похитил Змей Горыныч, а значит, к нему мне надо идти.

Я снова фыркнула, на этот раз весело:

— Враньё, Елисеюшка! Поверь, не он это…

Мужчина нахмурился и очень внимательно на меня глянул. Очевидно, тут же вспыхнуло недоверие к нечисти, и он начал меня тоже подозревать в краже девицы.

— А ты почём знаешь?

Ох, сказала бы я, почём знаю… Потому что тот самый Горыныч за этим вот столом сидел да на девиц жаловался. Мол, одолели эти красавицы народные, совсем замучали бедного Змея. Письма ему пишут, похитить просят. С тех пор как пошёл слушок, что наш Горыныч дальний родственник дракона заморского, а те, как известно, все до единого неприлично богаты. Вот и провели аналогию ушлые да незамужние, решили, что и у нашего Змея сокровищница иметься должна, а значит, жизнь с ним грозит самая безбедная. А уж когда кто-то проболтался, что в парня молодого Змей перекидываться умеет, так и вовсе все как с цепи сорвались. Богатый и человекообразный — чем не партия?

«Чара, ну что мне делать? — прихлёбывая травяной чай, жаловался бедняга. — Мне ж их столько не нужно. А они лезут прямо пачками. Я вообще хотел немного передышку взять, от любовей этих отдохнуть».

Ну я и посоветовала ему в странствия отправиться. Мир поглядеть, родственников заморских навестить, опять же. Может, уму-разуму у них поучиться. А то не Змей, а позорище. Девицы его, видите ли, одолели.

Так что очень сомневаюсь, что с собой в дорогу он решил взять не запас угля от урчания в животе, а Красаву эту, дочку Дивногородскую.

— Знаю — и всё, — отрезала я, поднимая глаза на Елисея. — Но ты мне вправе не верить. Так решай сам. Надо — к Горынычу отправлю, но пеняй на себя, я предупреждала, что не он это.

Он буравил моё лицо взглядом, словно в душу хотел заглянуть, но ему до моей души не добраться. Было любопытно: на своём стоять будет, или мне рискнёт довериться? Я себе тоже позволила его поразглядывать. И брови, собравшие меж собой складку, и кожу чистую, и губы решительные. И даже уже придумала, что за плату с него взять.

— Хорошо, — сказал вдруг Елисей. — Если не Горыныч, то кто?

Я пожала плечами:

— Это я не ведаю. Не слышала ничего давненько. Девица твоя красивая, или душой богата?

На щеках Елисея на мгновение вспыхнул румянец.

— Красивая. Все, кто видел её, — так и скажут.